– Бери, – сказал мальчик и показал Марине пример, вынув из тайника столько пакетов, сколько мог унести в руках. Затем он сделал два шага к Марининому «сеату» и уже наладился было положить пакеты на заднее сиденье (благо дверца так и оставалась открытой), но передумал и коротко бросил водителю: – Открой багажник. – Даже «пожалуйста» не сказал.
Маринин водила – рыжеволосый крепыш по имени Карлос, которого Марина прозвала про себя Карлссоном – вышел из машины и вопросительно посмотрел на нее. Марина кивнула ему, стараясь не выказать улыбки, которая из-за забавности происходящего так и готова была уже нарисоваться на ее лице. Она запустила руки в секретный бардачок и обнаружила, что плоские пакеты довольно тяжелы. Они были аккуратно завернуты в нечто грубоватое и слегка маслянистое, похожее на толь, и по отдельности перевязаны тонким прочным шпагатом.
Мальчик тем временем положил свои пакеты в багажник «сеата» и вернулся за новой порцией. То же самое сделала и Марина; вернувшись к багажнику «москвича», она увидела, что его водитель прекратил копаться в двигателе, встал рядом с машиной и понурился. Мальчик не сказал ему ни слова. На этот раз он предоставил Марине вынуть столько пакетов, сколько она могла, а затем забрал все остальное и локтем прихлопнул секретную крышку. Багажник снова с виду стал обычным, разве что с едва заметной трещиной или царапиной близ стекла.
Переложив пакеты, мальчик прежде Марины влез в открытую дверцу «сеата». При этом он не спросил у нее на то разрешения и даже не попрощался с водителем «москвича». Какой невоспитанный мальчик, подумала Марина. Зря, наверное, вызвалась ему помогать.
– Куда едем? – спросил Карлссон.
– В Лефортово, – сказал мальчик.
– Вот так, – улыбнулся Карлссон. – Прямо туда?
Мальчик хмыкнул и ничего не сказал.
Карлссон пожал плечами и порулил куда было сказано. Марина размышляла, стоит ли ей заводить разговор с немногословным мальчиком и сколько времени она потеряет на своей благотворительности. На беду, она не прихватила в дорогу никаких полезных книг; все, что у нее было с собой – это аудиоплэйер с учебной кассетой по испанскому языку. Вздохнув, она нацепила наушники и включила кассету. Мальчик сидел смирно, не проявляя к ней интереса и глядя то перед собой, то в окно.
Невдалеке от площади Революции мальчик оживился, бросил взгляд на Марину и шумно втянул воздух сквозь зубы – типа, слюнки текут. Марина насторожилась. Может, он ненормальный, подумала она и не сказала ничего. Тогда мальчик, вероятно предполагая, что Марина не слышит его из-за наушников, повторил этот звук громче, на этот раз сопровождая его выразительной мимикой и искательно заглядывая в лицо Марине.
Марина сняла наушники.
– В чем дело, мальчик? – спросила она строгим голосом. – Тебе нехорошо?
– Что-то захотелось поесть, – сказал мальчик. – Сейчас будет «Русское Бистро»; давай там перекусим.
– Хм. Ну давай.
Карлссон недовольно покачал головой, но даже не обернулся и послушно остановил около «Русского Бистро».
– Только денег у меня нет, – предупредил мальчик, когда они вышли. – Покормишь меня?
– А ты много ешь? – спросила Марина, довольная, что завязался хоть такой разговор.
– Обычно не очень, – сказал мальчик. – Но сейчас, наверно, съем много.
– Слишком много я тебе не дам, – сказала Марина.
– Ты шутишь? – несмело предположил мальчик.
– Вовсе нет. Я по профессии медсестра; знаешь, что бывает, если переешь с голодухи? Заворот кишок…
За этим разговором они выстояли маленькую очередь и взяли каждый что хотел. Мальчик взял себе два пирожка с мясом и два с печенью, а также две порции бульона. Марина взяла клюквенный сок. Глядя на нее, мальчик подумал и тоже взял себе еще и клюквенный сок.
А он забавный, подумала Марина. Вовсе никакой не ненормальный; просто стесняется, должно быть. И давно не ел. Бывает.
– Скажи, – спросила Марина, когда они сели за столик, – а что это за пакеты, которые мы везем?
– Взрывчатка, – ответил мальчик.
Поскольку он говорил с набитым ртом, слова звучали невнятно, и Марина решила, что она не расслышала. Потом она подумала, что мальчик пошутил.
– Взрывчатка? – переспросила она. – Динамит?