– Маленьким всем хочется.
– Но большим, кажется, тоже. Тебе бы хотелось?
– Любым способом поглавнее, – уточнил Филипп, – или конкретно власти? Учти, под властью я имею в виду именно то, что построено по описанной мною модели.
– Да, вот ее – хотелось бы?
– Ни за что.
– Боишься делать зло?
– Не знаю; может быть. Ведь это… Тяжела ты, шапка Мономаха! – так вот, мне кажется, она действительно тяжела. Поэтому когда я говорю «власть от Бога», я просто имею в виду, что мало кто выдержит этот режим… а потому и предлагаю тебе, не умножая сущностей и проблем, побыстрее звать Виктора Петровича. Все равно отдаваться; зачем же ждать?
Они помолчали.
– Déjà vu, – сказал Вальд. – Да не просто vu, а так и было: с красивыми рассуждениями ты тянешь нас в это болото… и жену уже сплавил, в точности как тогда…
– Было совсем не так, – возразил Филипп. – Если восстановить события, то сегодняшнее началось – знаешь когда? Когда я вернулся из поездки и ты, вместо того, чтобы дать мне поспать, заставил меня звонить Эскуратову. Время собирать камни, – пожал он плечами. – Хочешь, жди… Только чего? – тоже багажника?
Вальд молчал.
– И что касается Аны, то это тоже не так, – добавил Филипп. – Я ее не сплавлял… разве я не говорил тебе? Ей просто предложили работу.
– Да? – удивился Вальд. – Какую?
– Не знаю.
– Как ты можешь не знать?
– Вот так и могу; какая-то работа вроде той, что была… они собирались в такой спешке… Ты представляешь, Марина уехала вместе с ней.
Вальд почесал репу и вздохнул.
– Ладно. Что будем делать?
– Я все сказал.
– Что ж, ты победил. Только…
– Только что? – улыбнулся Филипп.
– Только, – попросил Вальд, – не передавал бы ты пленку! Попробуй лучше зазвать этого типа сюда.
Глава XLII
Виктор Петрович, одетый несколько странно – в двустороннюю мантию, верх которой был черным, а низ голубым – сидел во все том же зрительском кресле перед дверцей ампир и с доброй улыбкой наблюдал происходящее на экране. Вальда и Филипп, с одной стороны, наблюдали за эволюцией его улыбки, с другой же стороны, то и дело поглядывали на экран.
– Очень смешно, – сказал гость, дождавшись апофеоза, и жестом попросил Вальда прекратить позорный просмотр. – Вы хотели бы объяснить? – предположил он, все еще глядя на Вальда, и дружелюбно добавил: – Не стоит; я знаю, как создаются такие произведения. Лучше расскажите, какова была дама.
– В действительности? – уточнил Вальд.
– Ну разумеется.
Вальд задумался.
– Влагалище показалось мне несколько длинновато, – сказал он наконец. – Согласитесь, это не очень типично для подобной комплекции. Что же касается его толщины, то здесь я полностью удовлетворен, как вы могли видеть из эпизода с боем.
– О да, – сказал Виктор Петрович. – У таких, типа Венеры Милосской, влагалища наилучшие по толщине. Иногда говорят, что в этом отношении хороши худые, стройные – ну, модели; я неоднократно пытался найти тому подтверждение и в итоге окончательно разочаровался. Да оно и понятно, господа; коли на костях мало мяса, ведь это не только снаружи, но и внутри… с той поры я как вижу этих дылд, гордо дефилирующих по такому вот экрану, так сразу и думаю: бедненькие вы мои, неудачные… вынужденные скрывать свой изъян под маской показной неприступности… А вот когда дама в умеренном теле – это да. Каково было расположение входа?
– Скорее нижнее, чем верхнее, – сказал Вальд. – Для данного способа – вполне, вполне.
– Ага, – кивнул гость. – Сиськи?
– Как вам сказать…
– Неужели дряблые? – огорчился Виктор Петрович.
– Честно говоря, не обратил особого внимания, – признался Вальд. – Я и насчет влагалища-то могу быть не совсем объективен; дело в том, что в силу обстоятельств мне пришлось долго обходиться без женщины.
– Вот как? – насторожился гость. – Как долго?
– Никак не менее месяца.
Виктор Петрович сочувственно покачал головой.
– Да и по поводу данной пленки, – пробормотал Вальд, проводя какую-то сложную аналогию, – я не очень хотел раньше времени вас звать.
– Это правда, – подтвердил Филипп. – Это была моя инициатива… просто, видите ли, я как-то провел ночь в холодном подвале, так что больше не хочется.
– Вы правильно сделали, – сказал Виктор Петрович.