– Договорено? – спросил Семенов.
– Да, – бесстрастно сказал князь.
– Держите мальчика, – сказал Семенов и отпустил руку царевича, и Петров тоже отпустил.
Мальчик двинулся медленно и достойно – слишком достойно, подумала Мария, уверенная, что и князь думает о том же самом. Мальчик встал в центре треугольника; княгиня вспомнила, как он стоял в центре круглого зала, когда все присягали ему, и сердце ее в очередной раз сжалось.
Князь сделал звонок и отдал команду.
Все так же медленно мальчик пошел к своим. Князь обнял его. Другие обняли его.
– Петров, – сказал Семенов, – вперед.
Петров отдал под козырек и скрылся за дверью.
Нервозность, в какой-то степени владевшая даже этими выдержанными людьми с начала мероприятия, слегка разрядилась. Князь неожиданно для всех присутствующих достал из кармана сигареты и закурил. Семенов тоже достал какое-то курево и стал спрашивать у своих огоньку. Огоньку не нашлось. Семенов вздохнул и перешел на другую половину бункера.
– Извините, конечно, – сказал он с явным смущением, – огоньку не найдется?
– Вы же видите, что найдется, – сказал князь, – раз я курю. – С этими словами он вынул из кармана зажигалку и не просто протянул ее Семенову, но по правилам элементарной вежливости зажег ее и дал ему прикурить.
– Спасибо, – сказал Семенов и затянулся. – Заодно извините, что с телефоном неувязочка вышла; у нас сейчас не работает телефон.
– Бывает, – безразлично сказал князь.
– Мы починим, – зачем-то сказал Семенов.
Князь промолчал.
– А если я резко вам ответил, – добавил Семенов, – то вы не держите зла. Нервы, знаете ли, на пределе.
Князь несколько смягчился от этих простых слов.
– Хоть мы и враги, – сказал он, – я не питаю против вас личной злобы; может быть, вы читали, например у Льва Толстого, что ругань и мордобитие не в дворянских правилах даже по отношению к врагу.
Ну и зря, подумала при этих словах княгиня.
– Я даже должен сказать, – продолжал князь, – что по достоинству оценил ваше согласие произвести обмен на моей территории. Кроме определенной толики доверия, такой поступок требует изрядного мужества; ведь вряд ли вы так уж уверенно чувствуете себя под землей.
– Э, – махнул рукой Семенов, – все там будем.
Княгине все меньше и меньше нравился этот разговор. Не верь ему, мысленно кричала она своему мужу, это подлый, гадкий человек; с ним нельзя говорить такими словами; с ним вообще нельзя говорить.
– А вы, уважаемая, – внезапно обратился к ней Семенов, – если не секрет, откуда будете родом? Мы с вами не встречались – случайно как-нибудь?
Теперь князь, наконец, насторожился.
– К сожалению, – улыбнулась Мария.
Семенов покачал головой.
– Удивительно похожи бывают люди…
Князь успокоился, видя, что их разговор затух.
– Все-таки, – сказал он, – пока все равно мы здесь поневоле объединены этим томительным ожиданием, не поведаете ли мне в общих чертах, за что вы? каковы ваши ценности, идеалы?.. Независимо от моих убеждений, я хотел бы узнать, за что сражаются мои враги.
– За чистоту, – кратко сказал Семенов.
– Чистоту… простите, чего?
– Всего, – сказал Семенов, – но в первую очередь морали и водки. Загадили все… разрушили, осквернили… Теперь восстанавливать, очищать.
– Странно, – сказал князь. – Я бы мог подписаться под каждым вашим словом; единственное, что я бы водку не ставил в первейший ряд.
– В этом-то между нами и разница…
– Очевидно, – хмуро сказал князь и затушил сигарету; у него пропало желание продолжать разговор. Семенов, видно, это почувствовал, тоже затушил свое курево, кивнул головой, отошел к своим.
Князь приблизился к мальчику. Все это время он нарочито держался подальше от него, не желая бередить душу. Однако он должен был кое-что сказать ему – должен был и никак не решался, все откладывал… Вздохнув, наконец он решился.
Он присел перед мальчиком и рукою поманил к себе жену.
– Ваше высочество, – сказал он шепотом, чтобы на другой стороне не было слышно, – пока вас удерживали в плену, я совершил два поступка. Оба они были продиктованы срочной нуждой; но оба они требовали бы вашего милостивого соизволения.
Мальчик внимательно слушал.
– Разумеется, в ваше отсутствие я не мог его получить; мог лишь надеяться, что вы одобрите мои действия после того. Прошу вас, заслушайте меня и скажите свое слово; как бы вы не решили, я не хочу оставаться с этим грехом на душе.
– Говори, – прошептал мальчик.