– Открывай, – шепнула она ему.
Игорь вопросительно посмотрел на нее.
– Ты как будто боишься, – заметил он.
Она отвела взгляд.
Он прав, сказала себе она. Ее охватило смятение. Она надеялась, что все должно быть так, как она это знала, но она не могла быть в этом уверена. Если это была фантазия или ошибка, оба они были обречены.
– Тебе показалось, – сказала она. – Открывай!
Он неуверенно потянулся к металлической рукояти, повернул ее вправо – и затем на себя.
Дверь открылась. Открылся проход.
– Фу-у, – облегченно выдохнула Мария. – Ты угадал, я боялась. Я не знала, что делать, если бы здесь не было этой двери.
– Ты обманула меня? – вскинулся царевич.
– Перестань. Идем лучше, пока камни не посыпались.
– Идем.
Они прошли сквозь секретную дверь и закрыли ее за собою. Невысокая лесенка вела их вверх. Они поднялись по ней и услыхали, как их шаги сделались гулкими. Пахнуло сладковатой, особенной смазкой – примерно так пахнет в метро. Мария повела фонариком по полу. В световом луче тускло блеснули рельсы.
– Это здесь, – сказала она.
Луч ее фонаря пробежался вдоль рельсов и высветил во тьме створ туннеля высотой в человеческий рост. Затем он вернулся, пробежался в другую сторону и уперся в нечто пузатое, ребристое и сверкающее, стоявшее на рельсах в десятке шагов от Марии с царевичем и глядящее на них единственной незажженной фарой изрядных размеров.
– Ура! – крикнула Мария.
Она бросилась к сооружению, и Игорь за ней. Это была, в сущности, вагонетка; она была сделана, видимо, из нержавеющей стали и очень тщательно; каждая деталь была так отполирована, что пыль не задерживалась на ней. Мария со всех сторон осветила вагонетку фонариком, пощупала ее, погладила и даже поцеловала.
Вагонетка была невысока. Они оба заглянули вовнутрь ее просто через борт, завернутый, как край обычной эмалированной ванны. Она и в целом была немного похожа на ванну, но больше всего своею формой напоминала обыкновенный ботинок, благодаря возвышавшемуся над фарой обтекателю со стеклом.
Внутри вагонетка напоминала двухместный автомобиль, с той разницей, что кожаный диван был сплошным и занимал ее более чем наполовину. Никаких органов управления, однако, в ней не было, за исключением единственной кнопки; вместо приборной доски висело что-то похожее на откидной стол.
Они стояли перед сооружением, и Мария шептала молитву. Она не знала православных молитв. Надеясь, что Бог простит, как прощал до сих пор, она прочла католическую молитву и перекрестилась по-православному.
– Все, – сказала Мария. – Пора.
Они перевалили свои не слишком тяжелые мешки через борт вагонетки и бросили их на диван. Мешки упали с гулким хлопком, и вверх поднялось облако пыли. В ответ прозвучал двойной громкий чих. Они улыбнулись – первый раз за все время с момента гибели князя Георгия.
– Лезем, – сказала Мария.
Они без труда перелезли через вывернутый борт и соскочили на диван, оказавшийся необычайно мягким. Они даже немножко попрыгали на нем; при этом Мария дивилась качеству кожи – она-то знала, сколько этой коже лет.
– С Богом, – сказала Мария. – Хочешь ее запустить?
– Этой кнопкой?
– Нет. Она держится цепью за стену; нужно просто отомкнуть замок.
– Значит, эти рельсы ведут вниз?
– В том числе и вниз.
– Тогда ясно.
Игорь пробрался назад по дивану, перегнулся через задний изгиб борта, посветил себе фонариком, отыскал замок цепи, дотянулся до него и открыл.
Цепь со звоном упала. Ничего не произошло.
– Ее нужно толкнуть, – догадался Игорь.
Он хотел было найти упор и снова высунул голову за борт – но даже этого незначительного движения оказалось достаточно, чтобы вагонетка, будто испугавшись, тихо тронулась с места.
– Смотри-ка, – удивился он. – Это сила реакции; здорово же она смазана.
– Ты даже не представляешь себе, как здорово, – сказала Мария.
– А зачем кнопка?
– Это фара. Пока не разгонится, нажимать нельзя.
Вагонетка въехала в туннель; лучи фонариков, направленные вверх, уперлись в темные, полукруглые своды. Хотя уклон был практически незаметен, вагонетка явно набирала ход – это можно было установить по скорости, с которой своды перемещались над ними.
– Почему стыки рельсов не гремят? – спросил Игорь.