Поздним вечером они выехали из Толедо в южном направлении. Где-нибудь неподалеку от города они собирались найти ночлег, с тем, чтобы на следующий день пересечь –
Кастилию-Ла-Манча, затем пересечь –
Андалусию, и затем остановить стопы на берегу –
Средиземного моря.
Вечер пришел незаметно, сопровождаемый сладкой усталостью. Вечер застал их вдвоем. Они лежали в постели, и Ана ласково гладила завитки волос на слегка выпуклом лобке Вероники.
– Сколько же в нас всего, – мечтательно сказала Вероника. – Страшно подумать, сколько возможностей люди упускают. Ведь нам посчастливилось, правда? Мы могли никогда об этом не узнать.
– И очень даже просто, – подтвердила Ана.
– Нет, серьезно. Я чувствую, на тебя это подействовало гораздо меньше, чем на меня.
Ана пожала плечами.
– Может, ты просто занималась этим раньше? – спросила Вероника с внезапным подозрением.
– «Занималась этим», – презрительно передразнила Ана. – Ну и выраженьица ты подбираешь.
– А все-таки?
Ана хихикнула. У нее проявилась способность критиковать Веронику, не снимая ласковой руки с ее лобка.
– Тебе важно знать, занималась ли я этим раньше?..
– Вообще-то… хотелось бы.
– А как бы ты предпочла – чтобы занималась или нет? Наверно, тебе хочется, чтобы сегодняшнее, с тобой, было уникальным опытом во всей моей жизни?
– Да, – призналась Вероника.
– Наверно, это сорт ревности.
– Наверно…
– Но завтра я буду спать с Филом. К нему – тоже?
– К нему – нет. Наверно, это только к женщинам.
– Ага, – отметила Ана. – Не только к прошлым небось. К будущим тоже, а?
– Да.
– Ну, а я, – спросила Ана, – как ты думаешь, я должна интересоваться, было ли это с кем-нибудь у тебя?
Ее будто забавлял этот сорт исследования.
– Не знаю, – хмуро сказала Вероника. – Я очень просто устроена. Я люблю тебя, вот и все. И всегда хотела этого, хоть и не всегда себе в этом признавалась. И сейчас я более счастлива, чем когда-либо. А еще – надеюсь, что это будет взаимно и долго.
– Ты формулируешь, как мужчина, – задумчиво сказала Ана. – Если мыслить по аналогии, ты не должна ожидать от меня встречного интереса к своему лесбийскому прошлому.
– А его и не было, – сообщила Вероника с легкой обидой. – Это для меня не сексуальная ориентация, а просто любовь к тебе, к одной-единственной на всем белом свете.
– Это хорошо, – сказала Ана и поцеловала то место, которое продолжала поглаживать. – Приятно быть для кого-то одной-единственной на всем белом свете. Но я не хочу отвечать на твой вопрос.
Вероника изумилась.
– Секрет? Между нами?
– Ника, – попросила Ана, – сними этот вопрос. Нет никакого секрета. Просто очередной долгий разговор, и я не хочу сейчас.
– Хочешь, чтобы я мучилась ревностью.
– А ты хочешь, чтоб я тебе наврала, лишь бы ты отвязалась? Ты этого хочешь?
– Чую, ты та еще би, – сказала с тоской Вероника.
– Прекрати, дорогая. Эй, что с тобой? – спросила Ана, глядя на потерянное лицо подруги. – Теперь моя очередь утешать, да? Проблемки психоаналитические?
– Нет, нет, как скажешь… Я забылась, прости; твое слово закон для меня… ты вольна делать что хочешь…
– О, моя глупенькая…
Ана еще раз поцеловала кудрявую шапочку. Потом еще и еще. Потом Вероника не выдержала, ответила на ласку бурно и повсеместно. Они опять любили друг дружку, забыв о выяснении отношений. Только физическая усталость ставила им предел.
– Я не хочу с тобой расставаться, – сказала Вероника после очередного короткого отдыха. – По крайней мере сегодня не хочу. Можно мы хотя бы разок поспим вместе?
– Ты думаешь, нам удастся заснуть?
– Мы попробуем.
– Ну ладно, – согласилась Ана. – В порядке исключения. Поверь, – добавила она, глядя на огорченное ее последней фразой лицо Вероники, – это для нас же самих… Нам не нужно превращаться в семейную парочку. Мы должны быть любовницами… постоянно тоскующими, ждущими, жаждущими… уж поверь мне, я знаю!