– Ах, да. Что же тебе сказать дальше? – Ана немножко подумала. – Помнишь, как я показывала тебе красивые цюрихские картинки? Я вернулась в Москву возбужденная, радостная… озадаченная Гласснером, конечно, но от этого не менее счастливая. Как ты уже знаешь, я удачно посетила банк, не повредив Филу и вместе с тем не связав себя обязательствами; а встретившись с тобой, я увидела, что ты совершенно искренне, безо всякой зависти рада за меня…
– Это так и было, – вставила Вероника.
– Не сомневаюсь; даже больше: ты радовалась не за меня, а вместе со мной, и тогда-то я поверила, что в твоем лице нашла настоящую подругу. По всему по этому у меня было прекрасное настроение, и я была уверена, что оно сохранится и после разговора с Филом – независимо от того, поеду я или нет. Между тем я многого не знала… Я не знала, что у «систем» появилась проблема: на них наехали.
– Кто? – спросила Вероника.
Ана пожала плечами.
– Просто бандиты – откуда я знаю, как их зовут…
Она вздохнула – неслышно на фоне шумящего душа; лишь по движению грудной клетки Вероника почувствовала ее вздох.
– В Цюрихе я делала доклад на симпозиуме и любезничала с доктором Гласснером, а в Москве в это время мой муж и его компаньон общались с бандитами, вот как обстояли дела, – сказала Ана. – Вальд похитрей, подипломатичней; если бы только он занимался этими вещами, «системам» удалось бы, я думаю, обойтись минимумом потерь. Но Фил со своей идеей-фикс полез в эти переговоры… захотел, видишь ли, чтобы бандиты помогли ему найти его давешнего обидчика…
В итоге они-то между собой договорились, а Фил, понятно, опять остался крайний. Собственно, все это началось задолго до Цюриха, и я ничего об этом не знала! Фил ограждал меня от таких проблем, его новые заботы легко было выдать за обычные, производственные, что он и делал успешно, но наверняка не с легкой душой; потому-то, в первую очередь, он и обрадовался, когда я сказала ему про Цюрих.
К моменту моего возвращения, всего за несколько дней, ситуация резко обострилась. Уже не о деньгах шла речь; Филу прямо сказали, чтоб подумал о семье, и пришла пора ему являться ко мне с повинной. Ах, бедняга. Представляю, как трудно ему было решиться на этот разговор; а я по-прежнему ничего, совсем ничего не знала.
И еще долго не знала со своими детскими восторгами.
Потому что забылась, слишком сильно радовалась – и не посмотрела повнимательней в его глаза, с какими он начинал разговор. Свой разговор – а я-то думала, это мой разговор. Ника, я поступила плохо… Все обошлось, но иногда мне снятся кошмары… я просыпаюсь и думаю: слава Богу, все обошлось… а если бы нет? представляешь – если бы не обошлось… и меня бы не было рядом…
Впрочем, он даже успел начать. Ах, какая я сволочь!
– Я люблю тебя, – хмуро перебила Вероника рассказчицу после этого слова.
– Я… – Ана озадаченно умолкла.
– Не называй себя сволочью.
– Но это моя самооценка! – возмутилась Ана. – Я имею право снабдить рассказ своими оценками?
– Мне больно, когда ты называешь себя так.
– А вот буду называть!
– Нет, не будешь!
– Тогда не буду рассказывать.
Вероника помолчала. Потом тихонько дотронулась до руки возлюбленной. Погладила ее.
– Прости меня. Я сорвалась.
Ана накрыла руку Вероники своею.
– Очень нервничаю все время…
– Я понимаю, милая…
– Ты все понимаешь…
Они поцеловались и насладились тихим восторгом примирения.
– Продолжай, – попросила Вероника.
– Хорошо, – кивнула головою Ана. – Я остановилась на том, что Фил начал, успел начать свой разговор… «Зайка, – сказал он нерешительно, смущенно, – я смотрю, ты так довольна поездкой… в самом деле, быт тебя достал; ты засиделась, устала от этих квартир, тебе нужно отдохнуть, развлечься… Смотри: жены моих партнеров живут интересно, путешествуют… Почему бы тебе тоже не съездить? Только не на симпозиум. У Сашки как раз каникулы; взяла бы его… покатаетесь как следует, посмотрите мир… Заодно присмотришь пару хороших мест, куда мы потом поедем вместе…»
«Забавно, – сказала я. (Ну, разве не сволочь! Ника, ну как же еще-то сказать? Ведь это же надо додуматься! Я сказала: «Забавно». Представляешь? «Забавно» – я лучше слова подобрать не могла!) – Забавно, – сказала я, – как раз хотела с тобой поговорить именно на эту тему».