«Зайка, ну почему ты такая? Ну За-а-айка… Ну согласись же… Ну, что с тобой, За-а-айка…»
«Да ничего особенного, – сказала я хмуро, злясь на себя за то, что я вечно попадаюсь на эту его дурацкую удочку и, наверно, сдамся и на этот раз ровно через три минуты. – Мы и так скоро надолго расстанемся, а ты хочешь, чтобы это было еще дольше…»
«Зайка, я люблю тебя… Но ты почему-то…»
«Да просто дел полно. Бумаги эти отправить поскорее, раздобыть кучу информации… решить со страховкой… Если я еду работать, значит, как-то должна подготовиться, верно? А ты говоришь – езжай немедленно отдыхать. Я не понимаю».
Он, видно, понял, что перегнул палку.
«О’кей! – сказал он жизнерадостно и вышел из образа надутого мальчика. – Ты права. Но я тоже прав! Компромисс. Ты делаешь самые срочные дела, берешь самые нужные книжки, и едете куда-нибудь неподалеку, чтобы я мог наезжать. А еще… у меня гениальная идея! Я обещаю тебе – торжественно! – если ты мне дашь эту передышку, я к августу сдам цикл работ, выкрою неделю… да даже две! целых две недели, представляешь? – и мы, все втроем, рванем на эти две недели в Испанию! Как тебе такой план?»
«Почему же в Испанию? – удивилась я. – Если нам надолго туда, значит, сейчас надо куда-нибудь в другое место?»
«Наоборот! – важно объявил Фил. – Именно туда! Во-первых, я хочу хоть чуть-чуть знать страну, в которой будут жить мои милые. Во-вторых, и это гораздо важнее, вы сможете провести рекогносцировку. Что брать с собой? Что покупать здесь? Какие проблемы встанут в первое время? Все это хорошо знать заранее, дорогая. А бумажки, которые ты должна привезти из Москвы – ты уверена, что тебе объяснили все правильно? Может быть, предварительная встреча с твоими будущими начальниками будет очень уместна?»
Беда моя в том, что я долгое время верила ему больше, чем полагалось бы из соображений безопасности семьи. Надутые губки были вовсе не единственной удочкой, на которую он мог поймать меня очень легко и просто. Он, например, очень легко мог (сейчас ему труднее!) забить мне голову всякими такими рассуждениями, которые выглядят жизненно и разумно, а на самом деле не означают ровным счетом ничего. Он вообще мастер вешать лапшу на уши! Хорошо хоть, не только на мои… но, к сожалению, на мои тоже.
Так что я уже почти готова была согласиться и просто медлила, как-то еще пытаясь разобраться в себе, с этим моим мутным чувством от чересчур активной агитации. Однако он уже не позволил мне ни опомниться, ни даже помедлить – а выдал завершающий аргумент.
«Знаешь, – плаксиво сказал он, – в конце концов, если ты не реагируешь на соображения практические, подумай хотя бы о господе Боге. Уж больно хорошо, больно красиво у тебя сложилось за какой-то несчастный месяц. Это знак. Если хочешь знать, – и это прозвучало как признание, – я просто боюсь. Натурально боюсь, как бы чего-нибудь не случилось в последний момент, чего-нибудь такого, что обрубит всю эту затею перед самым что ни на есть вылетом. Какая-нибудь шпана даст тебе по голове, и плакала твоя Испания».
«Но в таком случае, – возразила я, – нужно тем более сидеть дома и носа наружу не показывать, а вовсе не мчаться куда-то на поиски приключений».
«О, Господи. Мы что, международные террористы, что ли? Кому мы там-то нужны? В эту страну ежегодно едут сорок миллионов туристов из Америки, Германии, Англии… самых безопасных стран! Неужели ты думаешь, что они бы поехали, если б там была хоть какая-то опасность? А здесь – сама видишь, хулиганья с каждым днем все больше и больше. Нет, дорогая; береженого Бог бережет. В общем, я настаиваю».
И я сдалась. Меня добило это его «я просто боюсь». Я чувствовала, что он не врет, что действительно боится; жаль, что я не знала, насколько он боится, но я согласилась хотя бы затем, чтобы он чувствовал себя спокойней.
Я сделала все как он велел. Отправила формы, сделала за пару дней самое неотложное и, чувствуя себя дурой, поехала с Сашкой в деревню. Учила там испанские глаголы среди гусей. А Фил приезжал раза два в неделю, рассказывал о проекте, о будущем туре… привез карту Испании – посоветоваться…
Потом настал август. И мы поехали.
– Этот момент я помню хорошо, – заметила Вероника.
– Да. Это путешествие оказалось самым ярким впечатлением, наверное, за всю мою жизнь, предшествовавшую Барселоне…
– Значит, первоначально вы с Сашей ехали всего лишь на один год, – задумчиво сказала Вероника. – Припоминаю… Но ты прожила там целых пять лет! Почему же вы не вернулись как планировали? Я думала, секрет откроется по ходу твоего рассказа, но вижу, до него еще далеко.