Каждую раздачу, Вальксу в голову приходили рифмы и стихи. Он ненавидел стихи, но был поэтом, выходит, не всегда призвание и судьба могут друг с другом договориться. Вообще Валькс часто насмехался над поэтами, особенно не любил низкосортную, по его мнению, поэзию о любви, о страсти и только о ней. Такие поэты писали только копирки о своих якобы самых сокровенных и глубинных чувствах. По факту же, это было очередное десятитысячное произведение о все той же самой любви, это не нравилось артисту. Тогда он и обрел свой жанр, начав писать о тьме, разложении социума, став указателем пороков человеческих. Это не позволяло влюбиться в поэзию, но так он ощущал себя исключительным в том, что не было его страстью, став отдушиной.
В отличие от поэзии, Валькс обожал прозу. Его резко захватили воспоминания о том, как с 4 лет он начал выдумывать сказки и рассказывать их перед сном маме и бабушке. Его всегда удивляло, что это не было легкой редактурой сюжета уже существующего. Это всегда был новый рассказ, который на ходу лепился и оживал каждую ночь. В 6 он впервые сел писать роман, вышло скверно, поэтому идея была отложена и снова захватила его в 16, тут уже серьезные бреши отношений с матерью отбросили его романы в бездну. Тогда ему сказали «чтобы писать прозу, нужно иметь опыт жизненный, тебе всего 16, ничего не выйдет», и пусть тот рассказ получился жалким, пусть все вокруг говорили о причинах невозможности, Валькс знал, он будет писать. Рано, или поздно, он вновь возьмется за перо, представляя дальние миры, и тогда никто и ничто не сможет остановить огня, терзающего душу мольбой об освобождении. Конечно, чтобы писать нужно было полюбить слова, текст, речь и прочее. Поэтому, каждый видел Валькса занятого книгой, причем всегда было невозможно угадать что это. То трактат какого-то азиатского военачальника, то кодекс заморских меченосцев «Бусидо», то странные книженции о гадах морских, Ктулхами именуемых, то дневник какого-то охотника на монстров Герванта из Рыбии, в общем, он всегда читал. Всегда терялся в новом произведении, представляя вокруг себя живые картины, что только и ждали, что воплотиться в жизнь внутри его головы.
И тут ударила молния, ливень хлынул на головы всех ожидающих, началась настоящая какофония ужаса и небесной ярости, или горя. Все разбежались в попытке сыскать какое-никакое укрытие от бури, но не Валькс. Он обожал грозу, бури и дожди, поэтому лишь с загадочной улыбкой смотрел в небо. Его восторгало в дожде свежесть и некая печаль, которая пронизывала естество, заставляя чувствовать... Нет, БЫТЬ живым. Гроза отдавалась в душе чем-то родным, как будто именно его она сейчас кличет в поддержке с его жизнью и путем.
Наконец, он перенесся к еще одной страсти – горам. Больше всего на свете он любил лазить по горам со своей женой – молодой и милой красавицей, что всегда поддерживала и была рядом. Они обычно долго собирались в такие походы, чтобы потом весело за ручку шутить и смеяться, пока не окажутся на вершине, это точно было одним из проявлений настоящей любви. Вспомнил он и о венке из бессмертника, что дарила ему любимая, и о том, как ласково звал ее Кувшинкой. Вспомнил каждый поцелуй и мгновение разлуки. Тогда-то жизнь Валькса и задышала полной грудью, отдаваясь смелым шагам к приближающемуся парому. Молния ударила снова, вторя звонкому и искреннему смеху артиста.
Рука автора II
Да, я сильно усложнил себе жизнь, решив постоянно придумывать что-то новое. Каждое утро – новый мир, персонаж, новая боль и смысл жизни, новая цель и новое наполнение. «Первый блин комом» - так я думал о первом рассказе, который хоть и не получился однозначно плохим, просто был не особо богат на динамику, которую я так люблю.
Второе задание «Взлёт». Нужно было ввести персонажа в максимальный эмоциональный подъем и уверенность в успехе любого начинания. Тут, наверное, и начались расхождения меня с общепринятым мнением. Многие описывали свои «взлеты на эмоциональных качелях», я же чувствую ярость, когда стремлюсь к цели и начинает казаться, что все возможно именно сегодня. Это не какое-то желание физической расправы. Просто мне редко кажется всё возможным, поэтому, я хватаюсь остервенело за каждое такое ощущение и уверенно ступаю вперед словно викинг сквозь полчища врагов.