-С такой точки зрения, пожалуй чуть менее странно. Но все равно запредельно, по вашей шкале странностей. Сейчас вы наденете шлем…
-Я его не доделал, - перебил шефа изобретатель. - Точнее, я не уверен что учел все виды воздействия. Как раз собирался посоветоваться с Лулу, но она в отъезде, и поэтому…
-Сейчас вы наденете недоделанный шлем, - громко уточнил Фабьен, - И противогаз. Войдете в лифт, нажмете кнопку второго этажа и будете ждать. Возможно дольше, чем это требуется обычно. Найдете дверь больничного блока и проверите нет ли нашей пропажи в карантине. Вернетесь так же, как пришли, через лифт, и доложите мне о результатах. Все ясно?
-А если…
-Ян Николаевич, у нас нет времени на глупые вопросы. Я лишь хочу, чтобы вы все сделали в точности с полученной инструкцией.
-Я только хотел сказать что уже был там, - хладнокровно заметил Зяблицев, не обращая внимания на снисходительный тон заказчика, - И, дабы не сомневаться в собственном рассудке, счел происходящее сном. Если Хейга не будет в изоляторе, мне следует поискать его за барьерами?
Нуаре де Поль замешкался, но быстро взял себя в руки, и с каким-то нечеловеческим воодушевлением и рассудительностью, выдал:
-Любопытство, конечно, не грех, но от вас я такого не ожидал! Вы слышали сказку о Синей Бороде? Впрочем, не сейчас. Что вы почувствовали, когда оказались на втором этаже?
-Ничего, - хмыкнул детектив. - Раздражение на себя и ваш дурацкий лифт, непонимание и неприятие клубящейся пустоты вместо занавесок, злость на выдуманного монстра, похитившего мою одежду.
-А вы не столь равнодушны, как хотите казаться, - разулыбался Фабьен. - Нет, если не найдете Буна в пределах, как вы выразились, барьеров, возвращайтесь назад. И если найдете, тоже ничего не предпринимайте - не говорите с ним, не пытайтесь открыть дверь или просунуть конечности внутрь, словом просто осмотритесь и спускайтесь к нам, - почти торжественно заключил шеф и громко хлопнул в ладоши, как если бы объявлял старт Формулы-1.
Лурье водрузил увесистую каску на голову сыщика и с энтузиазмом взялся за подбородочные ремни, очевидно напрочь забыв как именно их крепить.
-Может, в этом нет необходимости? - через пару минут косого поглядывания на беспорядочные манипуляции новатора терпение Яна закончилось. - Никакого физического воздействия там нет. По крайней мере, в помещениях.
Фабьен одобрительно махнул рукой, но понадобилось не меньше времени, чтобы Гай смог распутать крепления и наконец освободить Зяблицева из плена своего изобретения.
***
Лифт стоял на месте целую вечность. Без преуменьшения. Однако Ян Николаевич не ощущал острых приступов жажды или голода и, смешно сказать, не отпрашивался у вечности в туалет. Хотя несколько переживал что ему, как законченному маргиналу, в какой-то момент придется напрудить в углу. Думал он, разумеется, не только об этом. Было бы глупо потратить вечность на размышления о собственной потенциальной посрамленности.
Сыщик долго и со вкусом раскладывал пазл происходящего, собирая фрагменты, которые вероломно не хотели лепиться друг к другу, ни под каким углом. Абсурд, чушь, так не бывает! - оглушительно вопил его разум, как только он пытался совместить два кусочка информации, которые как оксюмороны просто не могли существовать в рамках одного предложения. Ну, например, человек развоплотился прямо у него на глазах, но никто больше не удивился. Словно все сумасшедшие давно освоили этот простой фокус и только один Зяблицев ничего о нем не знал. Или лифт, который стоит, но едет, на второй этаж, где все в точности как на первом. Кому пришло в голову строить такой своенравный подъемник, выполняющий одну и ту же задачу то за полчаса, то за неизмеримую бесконечность времени? И зачем нужна новая, нетронутая копия помещений скрытой охраны общественного порядка? Почему съехавший с катушек Бун Хейг должен оказаться именно там, среди мертвой стерильности и пустоты, после того как испарился из закрытой на ключ камеры? Или все-таки провалился, как сформулировал Фабьен, но предприимчиво забыл объяснить каким образом и сквозь что. Ян дорого бы дал, чтобы сейчас с ним в крошечном лифте застрял кто-нибудь способный внятно ответить на все эти вопросы. Когда он осознал, что, упрямо продолжая рассуждать о деле, сам медленно, но верно погружается в пучину безумия, то как мог быстро перекинулся на осмысление собственной жизни. Точнее на то, как грубо и несправедливо она с ним обошлась. Очень давно, в другой, более понятной реальности, за полторы тысячи миль отсюда. Но там и тогда даже неопровержимая логика случившегося не позволяла ему понять как такое могло произойти. С кем угодно, но только не с ним.