Тем временем чудовище с неменьшим любопытством рассматривало застывшего на пороге мужчину, слегка склонив голову к плечу. Его глаза стали печально круглыми, а льющийся из них свет заметно потускнел.
- Вот так всегда, - горестно вздохнул монстр, прежде чем обмякнуть и растечься по полу ровным пятном, удивительно похожим на цветной ковер.
Детектив счел инцидент исчерпанным, с легким сердцем подошел к картотеке и даже начал перебирать карточки, но не смог заставить себя сосредоточиться. В конце концов, ему пришлось признать свою деятельность неэффективной и принять меры по устранению причины. То есть, опуститься на корточки возле смирно лежащего ковра и строго спросить:
- В чем дело?
- Ни в чем, - обиженным тоном прогундосил предмет интерьера.
Зяблицев устало потер переносицу, а затем и глаза, в надежде что эмоционально расстроенный половик исчезнет или, хотя бы, перестанет сдавленно всхлипывать. Но чуда не произошло, скорее наоборот, существо выкрутило звук на полную и натурально забилось в рыданиях. Со стороны это выглядело так, будто под текстильным изделием мечется что-то живое. Случалось сыскному агенту успокаивать чувствительных дамочек и излишне нервных мужчин, но в том, что ему хватит социальных навыков утешить ковер, он испытывал законное сомнение. И на время замер: то ли перебирал в голове варианты решения задачи, то ли прорабатывал пути отступления, а может и вовсе молча ждал мистического озарения. Этого короткого тайм-аута хватило, чтобы чудище утихло самостоятельно и наконец высунуло растрепанную голову, прямо из центра половика. Он, кстати, заметно подрастерял свою пестроту, видимо за мимикрию узоров отвечали волосы-нитки.
- А, вы еще здесь, - уныло протянул монстр и шмыгнул носом. - По-вашему, я действительно настолько нелепо сложен, что не могу быть человеком?
- Я выбрал бы другую, более мягкую формулировку, но сути это не изменит, - пожал плечами сыщик, - Собственно, для монстра вы тоже не слишком удачно скроены.
- Я предпочел бы быть хоть кем-нибудь, чем вообще никем, - с тоской в голосе произнес чудик и отвел взор, не желая показывать очередную порцию подступающих слез.
- Ну, зато из вас получился замечательный ковер, - подбодрил его Ян. - К тому же вы уже кто-то, никем может быть только никто, - философски добавил детектив, сам почти запутавшись в логических связях мудрого изречения. - У вас ведь есть имя?
- Полагаю, оно зашифровано у меня на лбу, - кусочек паласа на мгновение превратился в бесцветное щупальце и многозначительно ткнул кончиком в верхнюю часть лица говорящего. - Но сотрудники скрытой охраны общественного порядка зовут меня Всезнайкой.
- Это прозвище. Или кличка, смотря к какому биологическому виду вы себя относите. Для человека звучит недостаточно индивидуально, а для чудовища - слишком нейтрально, чтобы стать именем, - тоном знатока пояснил Зяблицев. - Если хотите по-настоящему обрести личность, я бы рекомендовал для начала дать себе имя. Ну, или декодировать надпись, - после этих слов существо задумалось и, хотя для мыслительных процессов на самом деле необходимой была только голова, медленно вернуло свое тело в первоначальное состояние.
- Наверное, давать имя самому себе не совсем правильно, - в конечном счете рассудил интеллигентный монстр. - Не могли бы вы как-нибудь меня назвать?
Сыщик собрался было возразить, сославшись на неуместность просьбы - не он ведь его рожал или как там в сущности появляются подобные создания. Но вовремя заметил с какой надеждой и воодушевлением смотрели на него искрящиеся светом глаза. Чем дольше мужчина молчал, тем тусклее они становились, а прежде чем окончательно погасли, Ян Николаевич с привычной хмуростью изрек, почти по слогам:
- Светозар.
- Как замечательно звучит! Светозар, - в полной эйфории просмаковал чудик, при этом так засияв, словно в помещении вспыхнуло два новых солнца. Бросился к стеллажам, склонился над книгами и принялся издавать ряд странных щелчков и скрипов, похожих на шелест перелистываемых страниц. Затем, с помощью щупалец, ловко вскарабкался на верхние полки и снова повторил таинственный ритуал. И так раз за разом, последовательно перемещаясь по всему книгохранилищу.
Детектив посчитал миссию выполненной и решительно придвинулся к библиотечному каталогу, хотя целая охапка вопросов стояла поперек горла, точно рыбные кости. Тем не менее, ему было проще смириться со своим неудовлетворенным любопытством, чем обидеть по сути ребенка, уж настолько этот парень был трогательным и искренним. И вдобавок умел рыдать так, что любой юной барышне дал бы фору. Зяблицев расценивал обезоруживающий детский плач как отдельный вид искусства и, разумеется, на дух не переносил. Иными словами, готов был расшибиться в лепешку, лишь бы унять сопливого манипулятора. Впрочем, он вполне мог с пристрастием допросить кого-нибудь из коллег, при этом не рискуя нечаянно потушить их глаза.