Убедившись, что изобретение Лурье, вопреки своему ужасающему виду, действительно работает, Ян вернулся ко входу в здание скрытой охраны общественного порядка. Собственно, самого здания в этой реальности и вовсе не существовало, только дверь в подвал, одиноко темнеющая на фоне хрустального леса. Сыщик спустился, на последнем издыхании доплелся до одного из пустующих в настоящем мире помещений, которые здесь почему-то выглядели как гостиничные номера, закрыл глаза и вообразил что перемещается в лифте, не забыв дополнить свой облик нескладным обмундированием. Он постарался представить все, от осязания непомерного веса на плечах до сухой одышки, а когда понял, что стоит среди голых бетонных стен, с облегчением вымолвил "Гиперлюминатор" и одновременно чуть не оглох и едва не упал. Немодный в этом сезоне головной убор с щелчком откинулся, а корпус шумозащиты разошелся по швам и зычно грохнулся на пол по обеим сторонам от своего обладателя. Возможно, это было не так громко, как показалось человеку, пребывавшему последний час в звуковом вакууме, но на его устойчивость повлияла не столько громогласность события, сколько разъехавшиеся под ступнями пластины. Костюм под собственным весом устремился вниз, практически вышвырнув из себя детектива как из катапульты. Непривычные к подобным физическим нагрузкам ноги и так с трудом держали хозяина, а тут на тебе, внезапные прыжки с трамплина с ускорением. Тем не менее, Зяблицеву удалось сохранить равновесие и лицо заодно, жаль поблизости не оказалось публики, способной по достоинству оценить старания сыщика. Он с наслаждением матюкнулся, заново привыкая к звуку собственного голоса, и отправился искать горе-изобретателя.
Лурье безмятежно дрых в комнате отдыха и Яну просто не хватило сил его разбудить. Не моральных, а самых что ни на есть материальных: он тряс парня за плечо, щипал за пухлые щеки, пытался стянуть с дивана, ухватившись за руки, потом за ноги, по очереди дергал оба уха, слегка выкручивал нос, вспоминая как в детстве из таких аккуратных носов одним движением можно было соорудить шикарную распухшую сливу, щекотал пятки и с достоинством барабанил по округлому животу. Выражение "спать мертвым сном" вдруг заиграло новыми красками, как бы намекая на тщетность происходящего, и детективу ничего не оставалось, кроме как отступить. Москвич решил воспользоваться паузой - ведь собрать звукозащитный костюм самостоятельно он не мог - и поделиться ходом расследования с Нуаре де Полем, но шеф, как и положено начальству, не спешил появляться на рабочем месте. Фотида, вооружившись мистером Рю, уже удрала в известном направлении, а в ее кабинете с крайне несчастным видом скучал заключенный в клетку попугай. Зяблицев быстро закрыл дверь, чудом избежав зрительного контакта с птицей, сколь умело, столь и бессовестно манипулирующей всеми сотрудниками агентства. О местонахождении Лулу он ничего не знал, не считая того, что в бункере ее не было. Однако нежелание тратить время впустую словно подгоняло его взашей, требовательно призывая делать хоть что-нибудь. Из библиотечного монстра вряд ли мог выйти толк в сложившихся обстоятельствах, а значит путь сыщика шел к больничному блоку, где свихнувшийся Бун Хейг знакомился с основами прикладной физики и, скорее всего, по этой причине пребывал в скверном расположении духа.
Всякий раз когда Ян навещал пленного, тот сначала пугался, а потом спрашивал кто с ним говорит, как будто терял зрение ровно до того момента, пока собеседник не представится. Само собой, детектив считал такое поведение несколько странным, но в конечном счете списывал это на загадочную психологическую травму. С ним вообще мало о чем полезном можно было поговорить, да и о бесполезном тоже. Приходилось тщательно подбирать слова и темы для беседы, чтобы тот с перепугу не провалился сквозь ткань мироздания.
- Очень познавательно, - с довольной физиономией изрек англичанин, снова уставившись в книгу после привычно-необычного приветствия. - Только какого голуслаха ты без конца сюда ходишь? Это камера для буйнопомешанных, а не проходной двор.
- Что за голуслахи такие? - поинтересовался сыщик, вместо того, чтобы признаться что ему нужна помощь. Он мог рискнуть своей жизнью, если это необходимо, но не чужой. К тому же, ему действительно было любопытно узнать о природе вещей, расположенных в хранилище второго этажа.