была помощь. Мысли живо рисовали картинки, перекликающиеся с нелицеприятным местом самоубийства Эмиля - пустые коробки, рассыпанные по полу сушеные черви, кровь и неестественно скрюченное тело. Но он продолжал неумолимо вжимать педаль газа в пол и старался не смотреть по сторонам, лишь иногда отвлекаясь на навигатор. А приехав по нужному адресу, понял что район выглядит не просто знакомым, а вот, прямо через дорогу стоит неприметное здание гостиницы, в которой он разместился. Где-то в подкорке проскользнула соблазнительная мысль принять душ, переодеться и возможно даже поесть, но вместо этого сыщик решительно зашагал к калитке. Ворота оказались не заперты, собственно, как и парадная дверь, поэтому он спокойно двинулся внутрь. Глок остался лежать в бардачке, так как не мог быть использован по назначению. Не то чтобы Ян отличался склонностью к пацифизму, скорее считал излишеством наносить кому-либо физические страдания, имея возможность в любой момент убежать. Теперь он мог всего за пару секунд провалиться в испод, сделать шаг в сторону и вернуться назад, то есть практически телепортироваться, хоть и на беспрецедентно малые расстояния. Для полного комплекта супергероя-неудачника ему не хватало только сверхспособности перемещаться в будущее на одну минуту или, скажем, умения раздавать случайным прохожим дельные советы. Последнее сейчас было бы особенно актуально, учитывая что Париж пуст как разбитая яичная скорлупа. Внутреннее убранство не отличалось особым роскошеством, хотя бы потому что стены изнутри оказались обиты войлоком и кусками ткани, посаженными прямо на гвозди с большими шляпками. Хуже чем в психушке, ей-богу. Но сам дом, по меркам москвича, был неприлично большим. В холле горел свет, в поле зрения никого не наблюдалось, детектив негромко позвал Бао Кана, совершенно не боясь выдать свое присутствие злоумышленнику, тот ведь глухонемой. Прошаркав через гостиную, Зяблицев заглянул в чулан под лестницей, где из подозрительного хранилась только совковая лопата, а в остальном - вполне тривиальный уборочный инвентарь. Наверху, в спальне, Яна охватило странное чувство, словно сам воздух дрожал, подвешенный плотным облаком прямо над кроватью. Сыщик обратил внимание, что постельное белье скомкано и слегка светится, как если рассматривать его под ультрафиолетом. Выключатель не работал, пришлось осматривать комнату впотьмах, постоянно отгоняя от себя глупое ощущение сжатого пространства. Он так и не рискнул сунуться в густое вибрирующее облако, тем более что для этого нужно было бесцеремонно забраться в чужую постель. К спальне прилегала ванная комната, а непосредственно в ванне и раковине мирно покоились останки каких-то животных. Почти в самом центре стоял стол, заляпанный густой синей жижей, а поверх невысохших чернил лежали инструменты для разделки - мясницкий тесак, скальпели и молоток. Смежная комната напоминала океанариум, с кучей огромных аквариумов, сачков разных размеров, заткнутых по углам, мешков со специализированной провизией, и, самое главное, с живыми рыбками, которые даже на совершенно непрофессиональный взгляд детектива выглядели не совсем земными. Зубастые, губастые, с человеческими руками, с крыльями и надгубными плавниками как у той самой камирозоки, в перьях и металлической чешуе, мохнатые и черные, как смоль, словно медленно от стены до стены плавает сам кусочек темноты. "Неликвид" - сходу подумал Ян. Если попробовать продать такое в магазине, у покупателей точно появятся вопросы. На одной из тумб сыщик нашел небольшую записную книжку, исписанную витиеватыми словечками, в целом не несущие никакой смысловой нагрузки. Зяблицев подозревал что половина из них вообще выдумана. Вот например "Плющий варабот там где ниспадает желтый и хищный в обличии лета". Или "Часкармак из солнечного песка на южном пастбище плюскорима". Возможно в другой ситуации он бы принял вызов и все-таки до чего-нибудь додумался, но сейчас - совсем не время для мозгового штурма, а потому следовало оставить эту задачу специалистам. Добросовестно осмотрев особняк, включая подвал и лоджии, он так никого и не обнаружил. Ни мсье Бутена, способного хоть как-то объяснить происходящее, ни канувшего в неизвестность мистера Рю, который, в принципе, тоже мог бы пригодиться. Два метра чистого сострадания никому не помешают. Мужчина вернулся к машине, но прежде, как порядочный человек, погасил свет во всем доме и плотно прикрыл за собой и дверь, и тяжелые резные ворота. Сначала позвонил шефу, чтобы утвердиться в своих догадках о физически невозможной плотности воздуха в спальне наверху. Там не работало электричество, прямо как на втором этаже изнанки, а еще от одеяла исходил знакомый свет. То есть настолько крупная прореха в ткани условного пиджака, что сквозь нее просачивались чужие физические законы и даже инородные микроорганизмы. Затем, уже будучи в пути, набрал Голуб, побоявшись не застать ее в агентстве. Семейство Нуаре де Поль успели наведаться в пару мест и даже порывались сгрузить густозаселенные резервуары в багажник, но трепетная Фотида настрого запретила трогать аквариумы, вызвашись лично проехать по следам коллег и забрать рыбок. Собственно, поэтому сейчас монстровед носилась по городу как угорелая, с тазами и ведрами, так как маленьких подменных емкостей на всех не хватало. Сообщению детектива она несказанно обрадовалась, настолько несказанно, что забыла спросить нашелся ли Бао Кан. Уж чем-чем, а большим количеством работы ее, похоже, не напугать. А вот Зяблицев наоборот, ощутимо нервничал. Хмурился и от этого постоянного напряжения болел лоб. Чертов инфразвук щекотал голову изнутри, с особой изощренностью барабанил в висках, будто кто-то невидимый раз за разом включал испорченную пластинку. И, разумеется, мешал четко мыслить. Только спустившись в бюро, сыщик понял что сам был этой заезженной пластинкой, без конца спрашивая вслух самого себя "Что я упускаю?". Он заглянул в мастерскую и мужественно встретил виноватый взгляд Лурье. - Я не могу найти подходящий материал для погружения в воду, с высокой шумоизоляцей, герметичностью, но в то же время с возможностью двигаться и дышать. Прости, Ян, я инженер, а не фантаст. А ты не сможешь перенести с собой батискаф? - Что ты сказал? - вдруг заинтересовался москвич. - Ну, такой аппарат для спуска на глубину. - Я знаю что такое батискаф. Что ты сказал до этого? Фантаст? - вопрос оказался риторическим и нужен был скорее для того, чтобы привести мысли в порядок. Ян уже шагал по коридору, пытаясь четко сформулировать свою просьбу. - Здравствуй, Светозар, - вежливо начал он, склонившись над ковриком в библиотеке. О необходимости стучать он напрочь забыл, поэтому пугливый монстр с разноцветными капроновыми нитками вместо волос, шустро растекся по полу симпатичным половичком. - Ой, это вы? - сначала вынырнула улыбающаяся голова, а затем и весь остальной завсегдатай библиотеки. - Безмерно счастлив вас видеть! - и неловко протянул щупальце. Сыщик замялся, но не потому что испытывал некоторого рода неприязнь, а просто не знал с какой стороны следует подступиться. Розоватые присоски шевелились, словно вбирая в себя воздух, а сама конечность была тоненькой, в обхвате чуть больше двух человеческих пальцев. В конце концов, он ухватился за кончик и кивнул. - Мне нужна помощь, - прямо заявил детектив. К чему любезности, когда парень читает его как книгу. - Я должен спуститься в водоем на заведомо неизвестную глубину со столь же неизвестной температурой воды. Из известного - там запредельно высокий уровень шума, по-крайней мере на суше, и нет спуска к берегу, скорее всего придется прыгать, не зная броду. Ну и, соответственно, мне нужно будет как-то двигаться и дышать. Ты не мог бы посоветоваться с книгами? Может у них есть что-то полезное. - В них, безусловно, есть много полезного, - строго высказался Всезнайка и даже слегка нахмурился, отчего знаки у него на лбу съехались в неровный треугольник. Он подошел к стеллажам и неожиданно внятно пересказал просьбу посетителя. В ответ книги загадели хуже базарных лавочников, наперебой раздавая советы, перекрикивая друг друга, и даже ругались на уровне русских сапожников. Голоса были разными: тоненькими и визгливыми, среди них отчетливо слышался деловитый густой бас, мелодичный баритон предлагал соорудить специальный эхолот, но ему возражал женский ядовитый фальцет, кто-то робко полушепотом пытался их разнять, пока с другого стеллажа целый хор кричал что тоже хочет поучаствовать в дискуссии и как это, на самом деле, недостойно - просто взять и не позвать их. Зяблицев только надеялся что особо склочные книжки не начнут вырывать страницы у своих оппонентов, иначе шеф немногим позднее вырвет уши уже ему, за невосполнимый ущерб, нанесенный казенной библиотеке. Тем не менее, идея об эхолоте, да и все прочие, столь рьяно обсуждаемые невоспитанными изданиями, были не новы. Как поведет себя устройство в настолько экстремальных условиях практически невозможно предсказать, а Ян очень боялся потерять время. Если придумывать, то сразу наверняка, а переделывать - признак неудачника. - С ними довольно сложно вести беседу, - виновато пожал плечами монстр. Книги дружно зашипели, создав удивительный аккомпанемент для следующих слов, - Но Кодекс Рохонци считает что вам вообще не следует заморачиваться. - Я бы