***
Для начала сыщик посетил уборную, по дороге разглядывая тянущийся за ним кусок разноцветной клубящейся пустоты. Вопреки постепенно прорывающимся наружу чувствам, он не испытывал ни ликования, ни облегчения, ни какого-то удовлетворения. Просто глупо рассматривал свои пальцы, играющие с полоской неизвестного материала и до боли во лбу хмурился. Как следует обмотавшись шторкой, он отметил что по-прежнему может дышать, но вообще ничего не видит, кроме самой безбожно рябящей в глазах пустоты. Ян попробовал оставить небольшую щель для обзора и в ужасе отшатнулся, узрев в зеркале продолговатое пятно внеземной радуги с таким сердитым взглядом, каким в матушке-России не каждая уборщица могла похвастать. Удерживать этот необычный балахон на себе было довольно сложно, ноги норовили проскочить насквозь, устремляясь носками наружу, пальцы рук просачивались костяшками, иногда выглядывали плечи и немного коленки, но в целом вязкая субстанция будто сама стремилась плотно облепить тело Зяблицева, игриво ластилась, как кошка. Первой завеси, как и ожидалось, в этой реальности уже не существовало, из коридора был виден холл с его стерильными диванами и новеньким кухонным гарнитуром. Перед выходом на лестницу зияла вторая пустота и сыщик даже как-то растерялся, представив что та запросто слижет с него наряд в момент перехода. Как взаимодействуют между собой две разные шторы детектив не знал, да и не хотел думать, раз уж ему вообще хватило отчаяния сунуться в пекло, обмотавшись занавеской. Прикрыв лицо, сыскной агент сделал несколько небольших, очень медленных шагов вперед, сначала чувствуя сопротивление, а затем вообще ничего. Для убедительности постоял какое-то время, так и не ощутив пагубного воздействия, развернулся и с той же аккуратностью побрел назад. Но что-то пошло не так, он все шел, а натяжения от второго барьера не было. Ослепший, не способный ощупать окружающие предметы и определенно находящийся во враждебной среде, мужчина почти модельной походкой вышагивал по коридору, подтягивал изнутри вязкую субстанцию, следил чтобы проклятые конечности не проваливались в пустоту и витиевато ругался, пока не уперся в стену. К счастью, стеной оказались створки лифта, но нажимать кнопку вызова Зяблицев не стал, а просто моргнул, за мгновение проделав путь до первого этажа в своем воображении. Раскутавшись, Ян понял что шторки крепко зацепились друг за друга, а местами даже сплавились. Это означало что агенство перестало быть одним из последних оплотов тишины и у сыщика практически не оставалось выбора. Или сдаться, подвесив свой героический плащ на гардину в проходе, или прямо сейчас, сломя голову, мчаться к мосту. - Здесь больше небезопасно, - Фотида сидела возле раненного, устало упершись руками о лоб, но когда детектив заговорил, подняла заплаканное лицо с остатками размазанного макияжа и зарыдала еще пуще. У Фабьена поднялась температура, первый признак осложнений, и она совершенно не понимала что с ним делать. Не смогла поставить капельницу, в сознание он не приходил, а организму для полноценной борьбы нужна вода. Вколола что-то из антибиотиков и жаропонижающее, но теперь боится снимать повязку. От Лурье никакого толку, поплакал вместе с ней, затем предложил поесть, чтобы отвлечься. Все это девушка выложила как на духу, без заикания и всхлипываний, только слезы катились по щекам двумя непрерывными потоками. - Если не вернусь до конца дня, поезжайте в зоомагазин или в дом мсье Бутена, там хорошая звукоизоляция. И старайтесь чаще прозванивать Лулу и Буна, на случай если они спустятся. - А если вообще не вернешься? - жалобно спросила Голуб, обратив щенячий взор прямо в глаза собеседнику. - Вернусь, - твердо пообещал Зяблицев и, вдруг остановившись в дверях, добавил, - И свожу тебя в какой-нибудь дурацкий палеонтологический музей.
***
Сыщик шагал по перешейку над пропастью, зачем-то высматривая ранее запримеченные бурые пятна на краю обрыва. Сквозь узкое смотровое стекло в шлеме, который он предусмотрительно забрал из фургона, почти ничего не было видно, учитывая что пустота раздувалась цветными язычками, плотно облепив этот самый шлем. Определенно, пятна на хрустальной мозаике были кровью, и, судя по количеству, ее хозяин не выжил. Перешагнув естественный парапет из горизонтальных деревьев, детектив склонил голову и посмотрел вниз. Озеро бушевало лиловыми брызгами, пузырилось и плескалось как суп на плите. И не сказать что Яну не было страшно, еще как было. Страшно разбиться, задохнуться, утонуть, свариться живьем, потерять свой супергеройский плащ и превратиться в ошметки. Страшно подвести стольких людей, оставив без надежды на спасение. Страшно думать, что он больше не вернется в Москву, его тело никогда не найдут и страховая компания откажет в выплатах. А когда деньги на его счетах закончатся, Лизу просто отключат от системы жизнеобеспечения. Но он все равно шагнул в пропасть. Радужное пятно пустоты с человеческими глазами подхватил странный ветер, закружил вихрем и долго болтал от одной отвесной скалы к другой, каждый раз подбираясь так близко, что казалось вот-вот размозжит о камни. Сыщик отчаянно хватал ртом воздух, стараясь не размахивать конечностями, чтобы не потерять свой наряд. Падение, если можно так назвать этот вальс с ветром, в конце концов закончилось и Ян мягко приземлился на поверхность озера, словно баюкающая матушка уложила дитя в колыбель. Тут же стихли волны и лиловая гладь стала напоминать огромное мистическое зеркало. Зяблицев крайне аккуратно перевернулся на живот, опустив лицо в воду. Нырнуть у него не получилось и потому он просто плавал на поверхности как опавший лист. Розоватая толща воды неплохо просматривалась почти до самого дна, видимо здесь тоже обитали те крошечные светлячки. Мелкие рыбешки испуганно разметались по сторонам, а из глубины на мужчину надвигалось что-то огромное и темное. Вот уже можно было различить очертания, блеск чешуи, гигантский размах хвоста, бултыхающегося позади, и, наконец, лицо, недовольное и даже злое, с маленькими, немного выступающими глазами и толстыми нескладными губами. Если эта громадина раскроет пасть, то скорее всего и не заметит что проглотила человека. А судя по всему, именно это она и собиралась сделать. Сыщик вытащил голову из воды, отдышался и снова поднырнул. Включив все свое практически отсутствующее обаяние и желание быть понятым, как его учила Лулу, он осторожно вытянул руки из-под занавесок и принялся активно жестикулировать. Помахал рукой в знак приветствия, затем показал раскрытые ладошки, указывая на то, что безоружен и пришел с миром, и только после покрутил пальцем в районе ушей, скрытых под двумя слоями пустоты и надежно запрятаных под шлемом. Тем временем рыбина подплыла так близко, что Зяблицев неосознанно съежился, ощущая на коже волны от резких движений плавников. Она очень медленно раскрыла рот, губы зашевелились, а внутри детектив с некоторой толикой удивления разглядел розоватый человеческий язык. Ян поспешно стянул шторину с макушки, снял каску и, набрав в легкие побольше воздуха, опустил голову в озеро. - ... двуногие чудища крадут детей! - причитала гигантская рыба. Начало жалобы мужчина прослушал, но в целом претензия была ясна. Говорить под водой он не умел, поэтому снова принялся объясняться с помощью рук и даже задействовал мимику, хотя был уверен что давно утратил этот общечеловеческий дар. - Да что ты плавниками машешь, говори нормально! Где мои крошки? Я же каждого из икриночки вырастила, плавать учила, водоросли съедобные выбирать. Они ведь даже говорить еще не умеют! Ох, мои сладкие малыши, - на последнем слове глубокий голос дрогнул, затянулся, перешел во всхлип, а затем и в крик. В тот самый ужасный, трогающий до глубины души и среднего уха, крик, от которого бурлила вода, тряслись деревья и умирали люди. Сыщик рефлекторно зажал уши, выпустив из хватки спасительный шлем, а тот моментально пошел ко дну. Москвич попытался закрыться пустотой, но от набирающей обороты вибрации никак не мог ухватиться за расплывающиеся в разные стороны края. Чувствуя, что его вот-вот разорвет на тысячу крошечных Зяблицевых, а в глазах уже темнеет, он предпринял отчаянную попытку и что есть мочи закричал: - Тише! - Ну как же тише-то? Детишек украли, совсем маленьких и беззащитных, - вдруг возмутилась громадина. Ян отметил что слышит лишь одним ухом, а вода вокруг окрасилась подозрительно красными мазками, но не стал терять ни секунды и снова заговорил: - Я знаю где ваши дети и всех верну, целыми и невредимыми. Только, пожалуйста