, перестаньте плакать, - тут запасы кислорода иссякли и Ян, поборов инстинкт самосохранения, тяжело вдохнул. Ощущение было удивительным, словно жидкость в носоглотке сама собой превратилась в газ. - А зачем же вы их забрали? - не унималась безутешная мать, - Нам плохо наверху, слишком сухо и двигаться сложно. - Это не я, а один нехороший человек. Но он больше сюда не вернется, обещаю. Сейчас я пойду и принесу ваших малышей. Зяблицев еще долго барахтался бы на поверхности, с тревогой думая теперь уже не об умирающих людях, а о тонущих в этот самый момент рыбках, если бы гигантская собеседница не подтолкнула его снизу вверх, передавая на поруки волшебному ветру. Тот, так же играючи, вынес москвича на природный мост, правда в последний момент не захотел возвращать кусок пустоты и потащил его прочь, но Ян уцепился за шторку как пес за последнюю в мире косточку, мертвой хваткой. Очевидно, ветер принадлежал к роду воспитанных стихий и не предпринимал резких попыток отнять понравившуюся вещицу, лишь поиграл немного в перетягивание каната, заставив мужчину поупираться, а затем отпустил. Сыщик обвязался занавеской на манер тоги и побрел к знакомому месту, откуда мог безопасно вернуться на Пон-Неф. Впервые глядя на изнанку во всю ширину обзора, дыша полной грудью и слушая уцелевшим ухом удивительную музыку, льющуюся отовсюду, он улыбался. Совсем немного, краешком рта и не размыкая губ. Там, где голубая трава, похожая на орнамент изо льда, переходила в тонкое стекло, нависая над озером, детектив осознал выражение своей физиономии и поспешил придать ей благопристойный вид, заодно с особым тщанием вглядевшись себе под ноги, вместо того чтобы озираться по сторонам как счастливый придурок. И вновь наткнулся на художества неизвестного портретиста. На этот раз мозаику украшала незнакомая картина - заснеженный лес и двуногое существо, облепленное полусферами словно множественными опухолями, из которых сочились чернила. Определить точнее было сложно, краска еще не высохла, а голову только разметили, так и не дорисовав. Детектив осмотрелся и таки разглядел спешно уползающую в лес черепаху. Обогнал в несколько прыжков и преградил дорогу. При ближайшем рассмотрении животное больше походило на броненосца, с длинным хоботком, оканчивающимся аккуратной кисточкой. Кончик носа был измазан коричневым колером, что сразу же выдавало в нем авторство недоделанного рисунка. Зверек попытался обогнуть препятствие, а потерпев неудачу, неуклюже задрал голову. Встретившись взглядом с человеком, коротко взвизгнул и свернулся в клубочек. - Ну что же ты, - ласково заговорил сыщик и неловко погладил маленького художника по панцирю. - Я не хотел тебя напугать. Дорисуй, пожалуйста, мне очень интересно кого же ты увидел в лесу. Шарик встрепенулся, смешно принюхался, затем с опаской расправил коротенькие лапки и засеменил к картине, то и дело поглядывая на присевшего на корточки детектива. Зяблицев с интересом разглядывал не только наносимые на траву мазки, но и на сам процесс - удивительная животинка выдавливала краску нужного цвета прямо из хобота и расчерчивала рисунок точными, резкими движениями кончика-кисти. Впрочем, голова на портрете практически ничем не отличалась от тела, такая же бугристая, темно-коричневого цвета и с черными потеками. Только когда зверек принялся размечать глаза, сыщик понял что это человек. Наряженный в панцири сородичей броненосца, а чернильные пятна на самом деле - засохшие потеки их крови. Ян бегом помчался в хрустальный лес, даже не поблагодарив маленького доверчивого портретиста. Пазл сложился сам собой: он уже видел такие чернила, в доме хозяина зоомагазина в аккурат рядом со зверски разделанными тушками неизвестных животных. Выходит, не только сотрудники скрытой охраны общественного порядка додумались соорудить шумоизоляционный костюм, работающий при экстремально высоких децибелах. И прямо сейчас мсье Бутен, заваривший всю эту рыбную кашу, как ни в чем не бывало разгуливает по второму этажу и, возможно, высматривает новые экземпляры для своего магазина, совершенно не заботясь о том, что покупателей в городе не осталось. Из шкатулок на деревьях лилась механическая музыка, словно огромный оркестр играл на ксилофонах под указку одного дирижера. Стеклянные листья больше не вибрировали, но Ян готов был поспорить что накануне они тоже звучали и, скорее всего, не так приятно, как плодоцветы. Он бежал, не разбирая дороги, думая что всегда может провалиться и начать сначала, как в какой-нибудь компьютерной игре с момента сохранения. Неоднократно принимал гладкие стволы за прямоходящего противника, останавливался в попытке отдышаться, зло матерился, с трудом разбирая собственный голос, и вновь пускался в бессмысленный спринт. А потом вспомнил еще одну деталь на рисунке - слабые штрихи на заднем плане, очерчивающие ровный прямоугольник, - а ведь всего-то и надо было дождаться финального варианта картины. Обругав себя последними словами, Ян Николаевич на всякий случай осмотрелся еще раз, убедился что находится в чаще, среди десятков одинаковых деревьев, и даже не знает относительно чего ему ориентироваться. Затем быстро моргнул, с грохотом рухнув на чей-то новенький автомобиль. Кое-как освободив руки из надежного плена полиэтиленовых полосок, он вытащил телефон, приложил его к здоровому уху и набрал Фотиду, продолжая звездочкой возлежать на крыше новенького, но теперь уже изрядно помятого, пежо. - Как дела? - с какими-то новыми для себя интонациями спросил он, но вовсе не издевался, а скорее просто делал вид что ничего не произошло, с большой охотой вылезая из шкуры непутевого супергероя. В ответ собеседница начала верещать, плакать, смеяться, и все это одновременно. - Приедь за мной, расскажу все по пути, - устало прервал ее сыщик. - А где ты? - вдруг отчетливо заговорила девушка. - Отдыхаю на кузове чужой машины, где-то по улице Вовилье, - резюмировал он, найдя взглядом вывеску на французском. - Только приезжай сама, Лурье сначала заблудится, а потом вообще забудет куда ехать. Фотида промолчала, но Ян почувствовал что она улыбнулась, прежде чем повесить трубку.