ий человек начинает вести себя как полный придурок. Одна его феска чего стоит. Мы тогда разрабатывали карту плотности воздуха в Гималаях, я сорвалась и серьезно повредила ногу. Так вот, из больницы меня забирал уже кто-то другой. Сначала я думала что папу подкосила моя травма, может испугался, перенервничал, мало ли. Но тогда я еще не знала о существовании испода, - будто оправдываясь, добавила девушка и виновато заглянула в глаза пассажира, вероятно ища поддержки. - Я, как хороший сыскной агент, сразу бы предположил что этот человек поменялся местами со своим отражением из зеркала, - с важным видом изрек Зяблицев. Лулу на секунду зависла, а затем рассмеялась. - Впрочем, агентство от меня тоже долгое время скрывали. Наверное, это и было самой большой подлостью - перестать брать меня с собой в экспедиции. - Он просто заботился о тебе так, как умел, - тихо, на правах совести, утешил ее детектив. Но мадемуазель Нуаре де Поль, вместо того чтобы послушно утешиться, напротив, определила себе нового врага и молчала как нормальная земная рыба вплоть до самого здания аэропорта. Да и там только холодно пожелала Яну Николаевичу удачного полета и подала руку для рукопожатия, но москвич аккуратно повернул ее маленькую ладошку тыльной стороной и поцеловал. Ему не хотелось оставлять девушку наедине с этой детской обидой и злостью, но посадка на рейс уже началась. В полете он наконец смог расслабиться и подумать обо всех деталях. Если Лулу и в самом деле спускалась на третий этаж - а причин сомневаться в ее рассказе сыщик не нашел, - то ее отражение должно было выйти из лифта в тот же момент, как ее нога ступила в чужой мир. Единственный вариант, при котором обмен мог не состояться, это принципиальное отсутствие у нее отражения. В тот момент он решил что безглазое чудовище все-таки добралось до ее двойника и даже озвучил, в присутствии Фотиды Голуб и почти адекватного пилигрима. Если сам Ян уже видел, что зеркала по-прежнему признают существование госпожи Нуаре де Поль, успели ли заметить это сотрудники скрытой охраны общественного порядка и что по этому поводу подумали? Почему-то ему казалось, что оба Фабьена не хотели бы, чтобы эта небольшая, но все же странная, подробность открылась самой Лулу. Вероятно, в прогулке по Гималаям девушка не просто повредила ногу, случилось нечто более существенное, заставившее ее отца уйти в испод. Вполне возможно, что именно так и обнаружилась изнанка мира. Занятно, но для воссоздания картины целиком не хватало исходных. Зато в истории с Бао Каном и его нереальным везением найти костюм по росту все выглядело куда более прозрачно. Когда Зяблицев кинулся на поиски врача, чернильная кровь на разделочном столе в ванной хозяина зоомагазина еще не высохла окончательно. То ли Рю так сильно хотел увидеть второй этаж, то ли действительно словил азарт преследователя, а может вообще всегда втайне хотел быть полицейским и лично поймать и доставить особо опасного преступника в отдел, то бишь в бюро. Или еще вариант, как выразилась Мари, консультант из лавочки аквариумистики, - у самурая нет цели, только путь. Хорошо звучит, вполне в духе азиатских корней доктора. Он хладнокровно добил оставшихся в живых броненосцев, чтобы переделать звукоизолирующий наряд под свой рост. Очень находчивый парень, нужно держаться от него подальше. Унылое октябрьское небо над Москвой, завешенное рваными тряпками туч, сегодня было особенно плаксивым. Холодная морось, визуально похожая на зыбкий туман, колючками впивалась в открытые участки кожи и ее все время хотелось смахнуть и отогнать подальше, как стайку надоедливых комаров. Погода не располагала к ожиданию аэроэкспресса, а круглая сумма на счете вполне позволяла бесстрашно запрыгнуть в первую попавшуюся машину с шашечками. Только почему-то вместо рабочего адреса, где он бывал гораздо чаще чем дома, Зяблицев назвал совсем другое место. Всю дорогу его немного потряхивало, шофер даже включил печку, предположив что пассажир несколько замерз. Поблагодарив заботливого таксиста, детектив нелепо прикрылся барсеткой и побежал к крыльцу. - Добрый день. Я бы хотел внести предоплату, - Ян протянул паспорт администратору и приготовил банковскую карту. - Минутку, я приглашу доктора, - улыбнулась девушка. Детектив перегнулся через стойку, чтобы заглянуть в журнал, который побудил ее позвать лечащего врача Лизы, но не смог найти свою фамилию среди размашистых и почему-то поплывших перед глазами букв. - В чем дело? - холодно вопросил сыщик, завидев круглую физиономию Артема Сергеевича, врача-реаниматолога. - Не беспокойтесь, состояние девочки стабильно. Я лишь хотел попросить вас навестить ее лично. - Ваша просьба неуместна. Я плачу деньги, а вы, будьте добры, выполнять свою работу, а не совать нос в чужие дела. - Ян Николаевич, я понимаю ваши чувства, - очень мягко начал мужчина в белом халате, - Но вы отказываетесь принимать правду только потому, что до сих пор ни разу не взглянули на дочь. Тяжело распоряжаться жизнью близких, но если вы все же решитесь, станет легче не только вам, но и Лизе. Реаниматолога спас от лавины праведного гнева вовремя зазвонивший телефон. И скорее всего, это бы не остановило Яна, если бы на экране не засветился памятный номер из девяти девяток. - Слушаю, - грозно отозвался в трубку детектив, стараясь контролировать голос, чтобы не вылить на последнего заказчика расследования всю собравшуюся эманацию злости целиком. Хотя злиться он имел полное право, именно Фабьен со своим дурацким делом заставил сыщика проснуться. А потом выпнул обратно, в настоящую жизнь, где у Яна ничего и никого не осталось. Как теперь защищаться от холодящего затылок страха и нахлынувшей боли он не имел ни малейшего представления. - Бонжур, мон ами! - не обращая внимания на тон собеседника, весело пропел француз. - Как долетели? На борту вас должны были вкусно покормить, я узнавал. - Все в порядке, - заверил его Зяблицев, терпеливо ожидая когда тот все-таки перейдет к сути. - Тут такое дело. Господин Хейг нашел нашего общего знакомого из зоомагазина. И я вынужден вновь воспользоваться вашими услугами, чтобы узнать каким образом он попал туда, куда попал. - Так спросите его, - невежливо огрызнулся детектив и сбросил вызов. Со стороны предлог казался в высшей степени идиотским, но у шефа наверняка был мотив обратиться именно к нему. Тем не менее, мотаться туда-сюда по первому зову как дрессированная собачка Ян больше не собирался. Перед ним стояла другая задача - научиться держать себя в руках - и она прямо противоречила визитам в эту душевную компашку. По той же причине сыщик не хотел навещать свою дочь. Крошечное, исхудавшее тельце, которое совсем не подходило шестнадцатилетней девочке, мирно возлежало на больничной койке, подключенное трубками и проводами к нескольким аппаратам жизнеобеспечения. Бледная кожа, впалые щеки и ярко очерченные темные круги закрытых глаз робко выглядывали из-под простыни. Мужчина совершенно не представлял что обычно делают родственники при посещении больных, неуверенно присел рядом и принялся разглядывать стены. Над головой гудел монитор, мешая расслышать как все еще отчаянно бьется сердце Елизаветы Яновны. - Сегодня тысяча семьсот пятьдесят второй день как я не употреблял ни капли алкоголя. Знаю, это не повод для гордости, учитывая что я натворил, - он долго смотрел на свои переплетенные пальцы, подбирая слова для признания, а затем все-таки взял неестественно холодную руку девочки и зажал между ладошками. - В тот вечер я был так пьян, что мне вообще не следовало подходить к машине. Но тогда мне казалось что мужчина должен все делать сам и неважно в каком он состоянии. Тем более что в таком состоянии я бывал каждый вечер. Я просто... - Ян уткнулся в тонкие пальцы дочери и обжигающие слезы крупными каплями потекли в пригоршню. - Я просто менял колесо, а потом уснул, забыл, не знаю. Три болта так и остались лежать в снегу. Как я хочу вернуться назад, проснуться немного раньше, сесть за руль и разбиться вместо вас. Зяблицев плакал, покрывая поцелуями хрупкую руку девочки, но ему не становилось легче. Он выл как раненый зверь и проклинал себя сотни раз подряд, каялся и просил равнодушный потолок все исправить, умолял Лизу открыть глаза и обнять его как прежде, когда-то давно, в другой жизни, а в конце пожелал миру треснуть и развалиться на куски, потому что такой мир никому не нужен. Сыщик пулей промчался мимо сочувственных взглядов Артема Сергеевича и администратора Лены, выбежал из клиники и гулко зашагал по мостовой. Ритмичный звук приводил мужчину в чувство, а прохладный октябрьский ветер быстро заметал следы недавней слабости на его щеках. Он бродил по улицам до самого вечера, проталкивался мимо витрин, неряшливо задевал прохожих, несколько раз пересекал проезжую часть на красный свет, прятался в тишине мощеных улочек и собирал грязь в подворотнях, слушая как нетерпеливо сигналят авто, пытающиеся заехать во двор. И мир даже и не думал разваливаться только от того, что он кому-то не нужен. Спокойно продолжал существовать и наглядно показывал как это делают остальные, будто ничего и не случилось. Сыщик закончил свои скитания у дверей холостяцкой квартиры, в которой собирался закрыться и пролежать не меньше двенадцати часов кряду. В сознании или без, как повезет. Но планам не суждено было сбыться, так как на ступеньках следую