ьба неуместна. Я плачу деньги, а вы, будьте добры, выполнять свою работу, а не совать нос в чужие дела. - Ян Николаевич, я понимаю ваши чувства, - очень мягко начал мужчина в белом халате, - Но вы отказываетесь принимать правду только потому, что до сих пор ни разу не взглянули на дочь. Тяжело распоряжаться жизнью близких, но если вы все же решитесь, станет легче не только вам, но и Лизе. Реаниматолога спас от лавины праведного гнева вовремя зазвонивший телефон. И скорее всего, это бы не остановило Яна, если бы на экране не засветился памятный номер из девяти девяток. - Слушаю, - грозно отозвался в трубку детектив, стараясь контролировать голос, чтобы не вылить на последнего заказчика расследования всю собравшуюся эманацию злости целиком. Хотя злиться он имел полное право, именно Фабьен со своим дурацким делом заставил сыщика проснуться. А потом выпнул обратно, в настоящую жизнь, где у Яна ничего и никого не осталось. Как теперь защищаться от холодящего затылок страха и нахлынувшей боли он не имел ни малейшего представления. - Бонжур, мон ами! - не обращая внимания на тон собеседника, весело пропел француз. - Как долетели? На борту вас должны были вкусно покормить, я узнавал. - Все в порядке, - заверил его Зяблицев, терпеливо ожидая когда тот все-таки перейдет к сути. - Тут такое дело. Господин Хейг нашел нашего общего знакомого из зоомагазина. И я вынужден вновь воспользоваться вашими услугами, чтобы узнать каким образом он попал туда, куда попал. - Так спросите его, - невежливо огрызнулся детектив и сбросил вызов. Со стороны предлог казался в высшей степени идиотским, но у шефа наверняка был мотив обратиться именно к нему. Тем не менее, мотаться туда-сюда по первому зову как дрессированная собачка Ян больше не собирался. Перед ним стояла другая задача - научиться держать себя в руках - и она прямо противоречила визитам в эту душевную компашку. По той же причине сыщик не хотел навещать свою дочь. Крошечное, исхудавшее тельце, которое совсем не подходило шестнадцатилетней девочке, мирно возлежало на больничной койке, подключенное трубками и проводами к нескольким аппаратам жизнеобеспечения. Бледная кожа, впалые щеки и ярко очерченные темные круги закрытых глаз робко выглядывали из-под простыни. Мужчина совершенно не представлял что обычно делают родственники при посещении больных, неуверенно присел рядом и принялся разглядывать стены. Над головой гудел монитор, мешая расслышать как все еще отчаянно бьется сердце Елизаветы Яновны. - Сегодня тысяча семьсот пятьдесят второй день как я не употреблял ни капли алкоголя. Знаю, это не повод для гордости, учитывая что я натворил, - он долго смотрел на свои переплетенные пальцы, подбирая слова для признания, а затем все-таки взял неестественно холодную руку девочки и зажал между ладошками. - В тот вечер я был так пьян, что мне вообще не следовало подходить к машине. Но тогда мне казалось что мужчина должен все делать сам и неважно в каком он состоянии. Тем более что в таком состоянии я бывал каждый вечер. Я просто... - Ян уткнулся в тонкие пальцы дочери и обжигающие слезы крупными каплями потекли в пригоршню. - Я просто менял колесо, а потом уснул, забыл, не знаю. Три болта так и остались лежать в снегу. Как я хочу вернуться назад, проснуться немного раньше, сесть за руль и разбиться вместо вас. Зяблицев плакал, покрывая поцелуями хрупкую руку девочки, но ему не становилось легче. Он выл как раненый зверь и проклинал себя сотни раз подряд, каялся и просил равнодушный потолок все исправить, умолял Лизу открыть глаза и обнять его как прежде, когда-то давно, в другой жизни, а в конце пожелал миру треснуть и развалиться на куски, потому что такой мир никому не нужен. Сыщик пулей промчался мимо сочувственных взглядов Артема Сергеевича и администратора Лены, выбежал из клиники и гулко зашагал по мостовой. Ритмичный звук приводил мужчину в чувство, а прохладный октябрьский ветер быстро заметал следы недавней слабости на его щеках. Он бродил по улицам до самого вечера, проталкивался мимо витрин, неряшливо задевал прохожих, несколько раз пересекал проезжую часть на красный свет, прятался в тишине мощеных улочек и собирал грязь в подворотнях, слушая как нетерпеливо сигналят авто, пытающиеся заехать во двор. И мир даже и не думал разваливаться только от того, что он кому-то не нужен. Спокойно продолжал существовать и наглядно показывал как это делают остальные, будто ничего и не случилось. Сыщик закончил свои скитания у дверей холостяцкой квартиры, в которой собирался закрыться и пролежать не меньше двенадцати часов кряду. В сознании или без, как повезет. Но планам не суждено было сбыться, так как на ступеньках следующего пролета его поджидала несравненная Фотида Голуб. Ее пестрый наряд выгодно смотрелся на фоне серой лестницы, а заскучавше-недовольный вид отрыто намекал что сейчас блондинка выдаст что-нибудь экстравагантное. - Где тебя голуслахи носили? - отряхивая седалище, проворчала она. Зяблицев наконец победил замок и жестом пригласил девушку войти, отчаянно сглатывая застрявший в горле комок. - Анри Бутен мертв, как ты и предполагал. Ой, у тебя что-то случилось? - на лестничной клетке царил полумрак и когда Ян включил свет в прихожей, зоолог смогла рассмотреть его лицо. Но, разумеется, не смогла найти в себе достаточно деликатности, чтобы промолчать. - Ничего, - хрипло ответил мужчина и опустил глаза. Голуб по-хозяйски прошлепала на кухню и обшарила все шкафы в поисках подходящей емкости, затем нелестно прокомментировала содержимое почти пустого холодильника, заглянула в чайник, поморщилась и в итоге набрала воды прямо из-под крана. - Пей, - хлопнув стаканом о стол, потребовала дама. Детектив послушно отхлебнул, чувствуя как вместе с жидкостью проваливается осточертевший комок. - Ты что-нибудь ел? Ян кивнул, поминая сухую курицу в самолете Эйр Франс, которую он, будучи излишне задумчивым, практически расщепил на атомы, но вроде бы все-таки попробовал. - Что у тебя произошло? Рассказывай. - Я же сказал ничего, - опомнился москвич, уже более окрепшим голосом, а то чего это она тут раскомандовалась. - Просто навещал дочь в больнице. Тебя Фабьен прислал? И на чем добиралась, на ковре-самолете? - Почти, - уклончиво ответила мадемуазель. - Мы так и не поняли откуда взялась эта клятая дыра, поэтому ты должен поговорить с владельцем того магазина. Сам знаешь, Хейг просто не сможет его найти. Он своих-то с трудом различает. Вот фото. Зяблицев растерянно покрутил в руках фотографию почившего мсье Бутена, а потом все-таки решился переспросить. - В каком смысле найти? Он же погиб. - На шестом этаже. Шеф просил передать инструкции... Дальше сыщик не слушал. Вспомнились слова Нуаре де Поля о том, что сотрудники никогда не спускались ниже шестого этажа, но что на нем находится детектив никогда не спрашивал и даже не задумывался. А теперь его словно булыжником по голове огрели - там живут умершие люди. Ян Николаевич в мгновение провалился. И пока летел, имел честь лицезреть вокруг себя ту самую мерцающую пустоту, жадно облепившую его со всех сторон. Она, словно смола, проникала в уши, ноздри, залепила глаза, будто стремилась проникнуть внутрь и полностью захватить. Пустота больше не казалась ласковой кошкой, а наоборот вела себя агрессивно. Вот почему следовало ходить по этажам в строгом порядке, а не бросаться в омут с головой. Ян чувствовал себя мухой, застывающей в капле янтаря, и больше всего боялся сохранить рассудок. Думал, если сожрет, то пусть полностью, вместе с сознанием и памятью. Кто-то ощутимо схватил его за ногу и дернул, чуть не вырвав конечность из сустава. Сыщик со всей дури бухнулся в траву и еще долго не мог разглядеть спасителя сквозь яркие лучи солнца. А когда прозрел, не смог вымолвить и слова. Над ним, как ангел небесный, стояла Мила, его погибшая в аварии жена, а рядом улыбался пухлощекий Сашка. Перед трагедией ему едва исполнилось четыре и Зяблицев как вчера помнил маленькое обмякшее тельце, накрытое простыней. Сейчас же это был мальчишка лет десяти, ростом ему по грудь, румяный и крепкий. - А тебя не накажут? - испуганно поинтересовался он у матери, слегка повернув голову. - С чего бы? - безмятежно изрекла Мила до боли родным голосом. - Плохих поступков я не совершала. - Пожалуй, - совсем по-взрослому рассудил Александр Янович и почему-то взглянул на небо. Детектив сел, продолжая переводить взгляд с одного любимого лица на другое. - Он какой-то бледный, может отвести его к фонарю? - мальчик протянул руку отцу, чтобы помочь подняться, но все еще вопросительно смотрел на Милу. - Не нужно. Ты в порядке? - спросила покойная супруга, подхватывая мужчину подмышки. Она одним рывком поставила его на ноги и даже какое-то время продержала в воздухе, пока сыщик пытался заставить непутевые конечности не сгибаться под весом хозяина. Эта неожиданно знакомая сверхсила заставила его прийти в себя. - Спасибо, все хорошо, - чуть отряхнувшись, он смущенно залюбовался носками своих ботинок. - Раньше ты не так легко меня поднимала... - А жаль! - со смешком отозвалась дама. - Такое умение мне бы очень пригодилось при жизни. Но дело даже не в силе. Просто теперь мы из разных миров и состоим из совершенно отличных друг от друга материй. - Но я все равно могу тебя обнять? - детектив немного приподнял голову и, как нашкодивший щенок, исподлобья покосился на жену. Мила улыбнулась и широко развела