Бревенчатый дом, а за домом тем серебряный лес.
Пол устлан шкурами и под потолком навес,
Запах пряностей, трав. А вот у брата рана кровит.
Мы знали, что седая земля по войнам скорбит.
Вдруг увидел того волка в деревянном окне.
У него изумрудные глаза и бурый мех.
Я схватил меч, выбежал, а его след простыл.
А когда вернулся, понял, что волк меня не простил.
Брата в доме нет. Он просто взял и пропал.
Я его до сих пор ищу, и тогда искал.
Выбежал на крыльцо, на меня смотрит тот волк.
Я убил его брата, а он забрал моего.
Мне трудно искать тебя средь холодной зимы,
Где бушуют бураны и мёрзнут цветные сады.
Хрустальные сны утопают в вязком снегу,
Но, как бы ни было холодно, брат, я всё равно иду.
Охотники короля
Началась охота. Они напали на прозрачный след.
Стрелы врываются в пустоту, и читает стихи поэт.
А бубны стучат о камни, создавая скрипучий звук.
У Охотников золото в сундуках, а ещё сотни слуг.
В эту самую тёмную ночь станут жечь все костры.
Станешь бежать по полям, знай: за полями только обрыв
Ну же, милая девушка, прыгни через жаркий огонь,
Возьми да протяни же Охотнику своему ладонь.
А червонное золото нынче сейчас на зуб.
Пастор читает приговор, совершая над всеми суд.
У Охотников тех чернее, чем сама ночь глаза,
На огромных щитах их острый меч обвивает лаза.
Они открыли охоту, а значит, к утру будет пир.
Слуга, открывая бутыль, предлагает кому-то: «Сир?».
Охотники и Гончие Короля – одно и то же лицо.
Если постучались в дверь, считайте, не повезло.
Началась охота. Они напали на прозрачный след.
Стрелы врываются в пустоту, и читает стихи поэт.
Так заведено на земле у них уж испокон веков, -
Запирают на ночь свою дверь, ставя на засов.
Зелье
За холмом над рекой птицы падали вниз камнями,
И я не мог им никак помочь, даже если б хотел.
Она называла каждое лето - длинными днями,
А я каждый раз уходил перед ней невидимкой в тень.
Одна семья приютила меня и обогрела.
Я жил в кузнице, и горя там никакого не знал.
Но как-то в мои семнадцать вёсен полетели стрелы
От рыцаря Короля, которому я плюнул в глаза.
Они пришли в нашу деревню и её разорили.
Я ведь не мог просто так стоять и на это смотреть!
Рыцари ничего совершенно не говорили,
Смотря им в глаза, каждый видел их друга - смерть.
Я ни храбрец, ни воин и тем более ни дурак,
Понимал, что бежать от них нет никакого проку.
Дальше только чей-то глубокий вдох и глухой удар.
...А над головами закружил королевский сокол.
Они приходили только за теми, кто ведает.
В нашей стороне такая была лишь она одна.
Кто приведёт к ведьмам, того Король богатым сделает,
Но ценность сокровищ не в камешках по сундукам.
Забрали меня с собой, как добычу или трофей,
Так я думал тогда, в самом начале извилистых троп.
Вынули душу мою из груди, сделав её темней -
И видят боги, я боролся с ними, как только мог.
А потом без чувств на земле сырой всю ночь пролежал.
Скрестили мечи и стрелы: я стал таким, как они.
Я больше не чувствовал и ни о чем не мечтал,
И мог прочитать за раз на всех языках сотни книг.
Нет имён, мы служили исключительно Королю,
А говорить порой мне также казалось бессмысленно.
Стоит Королю отдать приказ, и мы снова в строю
В тёмных доспехах. Видеть нас для любого мучительно...
Когда я встретил её, подумал, что не дрогнет рука,
И покуда меч со мной, душа будет чернее сажи.
Я должен был сделать то, что делал до этого всегда.
Её голос: "Привет. Может ты мне хоть что-нибудь скажешь?".
Щелчок в голове. Мой меч направлен в сторону братьев.
Я умирал, проливая свою и чужую кровь.
Она стояла недалеко в своём синим платье,
Наверное, опять призывала каких-то богов.
Она ушла, по-девичьи звонко смеясь надо мной.
И вдруг я понял то, что никогда её не любил.
Убила всех рыцарей, используя меня, как щит свой.
Я вспомнил, что зелье её, как живую воду, пил.
Песни древних
В который раз меня тащили к тому костру?
Надоело за тебя в сотый раз умирать!
Я закрою глаза, и память себе сотру,
Чтобы в следующей жизни тебя мне не знать.