К великой печали Дитриха, больше Убийца не пощадил никого. Карусель раскручивалась всё сильнее, и драконы, из которых всё это время Размыкающий круг исправно выкачивал Цвет, стали стремительно стареть. Это было ужасно, отвратительно, невыносимо, но Дитрих не мог оторвать от этого взгляда. Ему казалось, что он должен, обязан хотя бы так проводить их туда, откуда уже никому нет возврата. Но в этот самый момент его взгляд выхватил лицо Уталака, которое уже наполовину лишилось мяса и кожи. И Уталак… ободряюще улыбнулся ему. И в этом бесконечно долгом взгляде он увидел и прощение Уталака, и просьбу простить его за всё, что так получилось.
Дитрих не стал смотреть дальше. Он лишь крепче прижимал к себе Меридию, которая до сих пор сотрясалась от рыданий и прижимала к себе принца. Минута, вторая, третья… И вот ослепительная вспышка заставила Дитриха поднять голову.
Сферы Цвета стали единым кольцом, которое продолжало стремительно вращаться. Но, вращаясь, оно опускалось вниз, к Убийце. Тел их отцов уже не осталось, словно их стёрло в пыль этим безумным круговоротом. А кольцо опускалось всё ниже и ниже, пока, наконец, не достигло уровня Убийцы. И после этого, ослепительно вспыхнув последний раз и отдавая всю накопленную энергию, оно пропало.
И когда оно пропало, вокруг Убийцы возникли четыре драконьих духа. Изумрудный, Пурпурный, Сиреневый и Золотой. Они взревели, и, к удивлению Дитриха, в этом рёве он слышал не гнев, ярость и печаль, но воодушевление и облегчение. И в этот момент Дитрих понял, что они на самом деле этого хотели. Они на самом деле слишком долго жили, и слишком устали от этого, но были повязаны таким количеством обязанностей и забот, что были вынуждены заставлять себя жить дальше год за годом… столетие за столетием. Но теперь, когда все драконы свободны, свободны и они. И теперь эти четверо, наконец, могут устремиться туда, куда они на самом деле стремились уже очень давно. Они отправились навстречу покою. Сиреневый дух Уталака напоследок коснулся Дитриха, и он едва сдержал в себе слёзы, чувствуя, как любит его и гордится им его отец. Изумрудный дух Мизраела коснулся Меридии — и рыдающая девушка помимо своей воли улыбнулась. А затем, торжествующе взревев, духи драконов стремительно улетели прочь, вверх, в небо, в котором больше не было ограничений усталости тела и земных забот, а только полная и бесконечная свобода.
Но Убийца всё ещё оставался здесь, и мгновение спустя Дитрих понял и причину этого. Он ждал его для своего последнего слова. Но Дитрих, знал, что Убийца заслуживает большего. Потому что то, что он сотворил, было подвигом, который мало с чем можно сравнить. После того, как он вынужден был наблюдать медленное угасание всех, кто ему дорог, после шестисотлетнего заточения, он сумел совершить невозможное… он сумел найти в себе искру милосердия к драконам. И потому Дитрих встал и заковылял к нему. А, подойдя, отвесил настолько глубокий поклон, насколько мог в своём состоянии.
— Не нужно этой показной шелухи, дракон, — равнодушно ответил Убийца, сверкнув глазами, — я сделал это не ради тебя, и уж тем более не ради ваших отцов, которым впервые в жизни хватило смелости попросить чего-то не для себя. Размыкающий круг открыл мне глаза на грядущее. Я знаю, что теперь драконы рано или поздно вернутся на материк. Рано или поздно они снова начнут контактировать со всеми расами. И рано или поздно снова может возникнуть угроза возникновения того, что вам пришлось так мучительно исправлять. Я оставляю тебе жизнь, Дитрих, чтобы ты стоял над тем, как драконы и люди будут строить совместное будущее. Чтобы ты помнил, чем может кончиться такое неравенство, и чтобы ты нёс эту мудрость до тех пор, пока Власти людей и Власти драконов не найдут способ безопасного сосуществования. Потому что одна ошибка, один неверный шаг — и всё может начаться сначала. Всё обязательно начнётся сначала, если позволить этой памяти кануть в небытие. Вот для чего ты будешь жить, Дитрих. Помни это… Помни меня…
Дитрих снова почтительно склонился перед Убийцей. И тот, взревев, вырвал, наконец, чёрный клинок из Скрижали Цвета. И в его крике слышалось всё: боль, отчаяние, ненависть, ярость, месть, но вместе с тем и прощение, облечение, освобождение. Не переставая кричать, Убийца поднял клинок над своей головой, вспышка тьмы — и вот, наконец, душа Лазурного дракона снова засияла первозданной синевой и, ярко вспыхнув и чуть коснувшись Дитриха и Меридии, благодаря их за проявленную храбрость и стойкость, тоже взметнулась вверх, вслед за четырьмя другими духами. А потом Убийца последний раз посмотрел на Дитриха и, казалось, его губы тронула едва заметная улыбка… А через мгновение его не стало. Он рассыпался чёрным пеплом так быстро и стремительно, словно был всего лишь миражом, который сдул неосторожный порыв ветра. Но, наверное, это справедливо, ведь его тело, живущее лишь чудовищной волей разума Убийцы, должно было умереть давным-давно, и теперь оно, наконец, обрело покой.