Уталак поднялся на ноги и с отчаянием в глазах сжал ладони в кулаки, с тоской глядя на Дитриха.
— Если бы ты только знал, — глухо прошептал он, отвернувшись, — с какой радостью каждый из нас занял бы это место, исполнил их волю, любой ценой. Если ты думаешь, что мы не знаем, насколько ты настрадался в прошлой жизни — … то ошибаешься, мы прекрасно знаем. И все считаем, что с тебя хватит. Если бы это только было в нашей власти… Но, увы, Цвет, наш безмолвный господин, непознаваемый источник великой силы и великой слабости… Сейчас пробудилась его воля, и мы перед ней, к сожалению, бессильны…
Минуту спустя Дитрих и Меридия стояли перед комнатой Аяри… Глубоко вздохнув, Дитрих толкнул дверь и вошёл.
Его средняя сестра, в соответствии со своими цветами, предпочитала яркие тёплые тона. На светло-жёлтых обоях — тёмно-золотой орнамент. Стол, стулья и шкаф из красного дерева. Тёмно-красная обивка на креслах. И роскошная постель с алым балдахином.
Аяри лежала в красной ночной сорочке. Тяжёлые тёмные волосы разметались по постели, девушка тяжело дышала. Конечно, она была без сознания.
Дитрих подошёл к сестре и взял её за руку. Если уж Цвета, по словам отца, наградили его способностью блокировать боль от эмоций, должно же его присутствие помочь хотя бы немного? Минута, другая… Меридия безмолвно стояла рядом, взяв Дитриха за свободную ладонь. И вот, наконец, Аяри устало открыла глаза.
— А… всё-таки пришёл, братец. И, судя по твоим злым глазам, уже всё знаешь? Ну, какой бы сукой по жизни я ни была, ты для меня всё равно останешься братцем.
Она всхлипнула и продолжила:
— А ведь счастье было близко. Какая же я была дура! Поверила, что однажды это кончится. Что я буду свободна от этой боли. Что пойду под венец, не морщась от страданий за свою любовь! Что ж… теперь я, похоже, выйду отсюда только ногами вперёд. Но, — она схватила Дитриха за руку и лихорадочно зашептала, — знай: Цвет будет требовать плату! Требовать жизни! Умру я — не страшно, без меня мир станет только лучше. Умрёт Лиала — не смертельно, ей так и так в мире грёз будет лучше… Но, Дитрих, умоляю тебя, спаси хотя бы Олесию! Такие, как она, рождаются раз в десять тысяч лет. Спаси её, умоляю…
В этот момент Аяри снова потеряла сознание. И Дитрих каким-то шестым чувством понял, что больше он от Аяри ничего не услышит. На короткое мгновение прижавшись губами к её ладони, он поднялся, и они с Меридией покинули комнату.
Следующей была спальня Олесии. Удивительная комната, в которой росли живые цветы, посреди комнаты висели верёвочные качели. И всё это удивительно гармонировало с мебелью, с приятным нежно-лиловым цветом стен, с окнами из сандалового дерева, рамы которых тоже были искусно украшены узором из лозы.
Здесь сердце Дитриха невольно сжалось. Олесия всегда была самой любимой его сестрой. И даже если бы она призналась в том, что намеренно обманывала его тридцать лет — он бы не поверил. Нельзя ТАК притворяться.
Принц подошёл к постели сестры, осторожно вытянул руку из-под одеяла и направил в неё поток своей Сирени. И почти тотчас девушка открыла глаза и посмотрела на Дитриха.
— Братец, — печально прошептала она, и почувствовал, как на его глаза наворачиваются слёзы, — пожалуйста, помоги мне. Я не понимаю, что происходит. Я боюсь, что если усну сейчас — то больше не проснусь никогда. Пожалуйста, помоги…
И она потеряла сознание. И эти несколько слов, к удивлению Дитриха, вызвали в нём куда больший отклик, нежели речь Аяри. Не выдержав, он прижался к ней и заплакал. Меридия, положив ладонь ему на плечо, тоже не могла сдержать слёз. Ей было безмерно жаль всех принцесс: мало того, она понимала, что сама лишь чудом избежала такой участи.
Но здесь была не только заслуга Дитриха. Тогда, на Турнире Клыка и Когтя, она сумела обуздать Пурпур, заручиться его поддержкой и отказать Энгефиану. А больше сочетание её Доминант враждебных Цветов не имело. Однако ради этого ей пришлось совершить такое усилие, что, воистину, наизнанку вывернуться было бы проще.
И вот перед ними последняя дверь. Дверь, за которой маленького Дитриха всегда ждала старшая сестра, готовая показать ему самые сказочные и фантастические миры. Он открыл и вошёл.