— Да как вы смеете?! — вспылил Дитрих, — для вас что, ничего не значит слово дракона королевской крови?! Вы буквально саботировали мой приказ! Это что, бунт?
— Я бы на вашем месте поумерил пыл, юный принц, — уже менее приветливо сказал дракон, — ещё раз повторяю: Лазурные драконы открыли здесь посольство, и не тебе, Сиреневому недорослю, здесь распоряжаться! Если для тебя так важна эта человечка — ищи её сам! У нас есть проблемы куда более важные.
От подобного Дитрих совершенно рассвирепел. Всю свою жизнь он рос в убеждении, что драконы, хотя и могут соперничать по тому или иному поводу, никогда не откажут сородичу в помощи в действительно серьёзной ситуации. А если и откажут — то честно предупредят обо всём, что может быть важным. И теперь Дитриху предстояло осознать, что далеко не всегда это было так. Мельком он считал Цвета дракона. Лазурь и Изумруд. Да, этот дракон выдержит любой импульсивный натиск, ибо, судя по всему, к этому разговору он подготовился очень хорошо. Всё ещё полыхая праведным гневом, принц поднял левую руку и угрожающе зашептал:
— Янтарь веселящий, дикий, бурю буйства несу…
— Довольно! — прорычал дракон, и единственный изумрудный всполох погасил янтарный огонёк на ладони принца, — нос у тебя не дорос, мелкий нахал, тягаться со мной в таком! А теперь убирайся отсюда! А если ещё раз посмеешь докучать мне или моим людям со своими глупостями — тебя вышвырнут из посольства!
Дитрих ощутил тревожный укол в душе. Сирень, его вторая Доминанта, настойчиво подсказывала, что он ищет решение проблем не там, где надо.
— Я даю вам слово, — прошептал принц, — совсем скоро вы об этом пожалеете. Очень горько пожалеете…
— Вон отсюда! — прорычал дракон, и его голос был наполнен властностью Лазури, которая, как тот наверняка рассчитывал, должна была деморализовать Сиреневого принца и заставить его подчиниться. Но это не сработало. Несмотря на то, что атакующие и давящие приёмы с Цветом принц пока освоил не очень хорошо, любые поползновения в его сторону в силу перерождённой природы Дитриха были изначально обречены на провал.
И всё же принц подчинился. Потому что нельзя было тратить время. Промедление могло стоить Фалкесте жизни. А время платить по счетам ещё придёт. Не сейчас… но обязательно придёт……
Глава 7
Принц покинул кабинет, даже не потрудившись громко хлопнуть дверью. Его разум уже искал способы найти пропавшую спутницу. Несмотря на то, что он до сих пор не отошёл от шока, впервые в жизни получив отказ на свою просьбу от сородичей, сказывалось королевское воспитание: рассудок оставался трезвым и холодным.
Обращаться к другим драконам было очевидно бесполезно: раз уж глава отказал принцу в помощи, тем скорее это сделают обычные служаки, а если надавить — отошлют к своему начальнику. Бегать же по кругу у принца не было ни времени, ни желания.
Единственное, что ему оставалось — отправиться в комнату Фалкесты и поискать какие-то улики там. Даже если ничего вещественного и не удастся найти, хотя бы Цвета должны дать какую-то информацию. В этом Дитрих был твёрдо уверен. Несмотря на то, что принц был в ярости от услышанного Скимиком, он всё же чувствовал, что в общем и целом дракон ему не соврал. Сами они Фалкесте ничего не сделали, но почти наверняка закрыли глаза на то, что с ней случилось что-то ещё. А это значит, что при помощи Цвета замести все следы таинственные недоброжелатели никак не могли.
Вот и нужное место. Дитрих захлопнул дверь и уселся посреди комнаты. Закрыв глаза, он сложил ладони в молитвенном жесте. Какой Цвет просить о помощи? Конечно же, Сирень — кто ещё лучше поможет найти сокрытое?
— Сирень чистая, — начал Дитрих, — плоть загадки, тайной играющая, прибежище странного — направь своего служителя. Тому, кто чувствует тебя, слушает тебя, повинуется воле твоей — ответь. Мысли того, кто умеет искать, находить, докопаться до сути… обостри. В битве с противником неизведанным, лукавым… помоги мне!
Из ладоней Дитриха вырвалось сиреневое мерцание, и дракон начал улавливать смутные силуэты. Вот, кажется, Фалкеста сидит в своём кресле и… просто сидит. Вот мельком появляется ещё один силуэт и сразу уходит. Фалкеста сидит, сидит… Наверное, сидит. Цвет всё же не может передать полную картинку, и потому видны лишь силуэты, и то — очень нечётко. Но вот рядом с Фалкестой, которая так и не поднялась со своего кресла, появилось уже три силуэта. И через мгновение — пустота.