— Мне трудно с вами спорить, — сказал Скорынин печально. — У вас извращенное понимание реальности. Вы слишком мало знаете о структуре общества, о правительстве, а беретесь судить с апломбом, простите, дикаря. Ребячество все это… Так что, позвать коллегу, орден надо бы принять, а то как-то не по-русски… Вы же гражданин России…
— Знаете что, — сказал я. — Есть тут у меня идейка одна. Давить на ваше начальство я не стану, они могут и вообще вас зачистить… Но никого, кроме вас принимать не буду, ни малейшего общения. Вот у них и не останется другого выхода, как вернуть все на места свои.
— На вы… Что так, вдруг?
— Люблю гонимых. Инакомыслящих люблю. И вообще, обожаю поступать наперекор начальству. Пусть и чужому.
— Мне, конечно, приятно. Но я — человек государственный. Поэтому просто обязан связаться со своим сменщиком и отбыть. Вы разрешите, я позвоню?
— Ну, ну… Попробуйте.
Скорынин извлек из кармана удивительно миниатюрный мобильник. (А может, рацию свою, шпионскую). Я некоторое время удовлетворенно наблюдал, как он пытается заставить ее функционировать, потом сказал:
На моей территории ни один земной электронный прибор не работает. Без моего, разумеется, разрешения. Вон ваши подслушки до сих пор валяются.
Скорынин посмотрел на меня. Без упрека, но внимательно. Было ясно, что я ему не вполне симпатичен.
— Ладно, говорите, — вздохнул я.
Он связался с напарником, объяснил, что фигурант на контакт с новым человеком не идет, добавил какую-то шифрованную абракадабру (Проводник тут же перевел: «Просит запросить мнение руководства»), спрятал телефон, вновь взглянул на меня без особого выражения.
Я решил все же его расшевелить.
— Ну, пока ваш коллега запрашивает мнение руководства… — его брови чуть-чуть приподнялись — мы поблагодарим Президента за награду. — брови поднялись еще выше.
Я сделал царственный жест рукой и в комнате появился Президент. Он сидел в кресле и его обрабатывали две дамы: одна приводила в порядок ногти на руке, вторая — на ноге. Мы еще успели услышать, как педикюрщица договаривала:
— …и если вы не будете делать ванночки с глицерином, эти мозоли вас в покое не оставят, а срезать их…
Она ойкнула и замолкла. Появившееся в комнате президента изображение не уступало в реальности такому же в нашей. Современные голограммы даже отдаленно не напоминали способ связи Проводника.
— Звоню, чтоб поблагодарить за награду, — сказал я, лукаво посматривая на Скорынина. — Как ваше здоровье.
Президент не зря был Президентом. Он и бровью не повел.
— Ну ты, понимаешь, — сказал он добродушно, жестом отсылая женщин, — чуть не напугал. Хороший у тебя телефон, хороший. Подарил бы такой же своему старому Президенту, что ли.
— Вы крепкий мужик, — сказал я с восхищением, — мне бы такие нервы. Держите…
Воплощенный Матром прибор лег на колени Президента. — Там всего две кнопки. Представляете, с кем бы хотели связаться, нажимаете черную кнопку и двухстороннее общение гарантировано без помех. Подслушать тоже невозможно, оба абонента как бы одеваются в защитное поле. Выключатель — белая кнопка.