«Проводник, — спросил я, — ощущаешь что-нибудь?»
«Только некоторое изменение твоих физиологических параметров»
«Значит телепатические излучения ты не воспринимаешь?»
«Очевидно. Это надо изучить. Вот уж не подумал бы, что у такой примитивной цивилизации могут быть для моего информатория сюрпризы».
«Я, честно говоря, думал, что у высокой цивилизации всегда существует телепатия», — сказал я.
«Внеречевое общение не имеет никакого отношения к телепатии, — наставительно сказал Проводник. — Представь, например, что у тебя в мозге находится миниатюрный модем. Как и у твоих товарищей. Электромагнитные колебания проходят очень быстро и в сжатом пучке несут большой объем информации, которую потом расшифровывает твой мозг. Большинство биологических цивилизаций имеют в организме нечто вроде такого модема. А формой связи могут быть любые излучения. Кстати, воздействовать, как ваши телепаты, при такой связи можно не в больше степени, чем словами».
«Не все я понял, — подумал я, — но кто-то из тех колдунов явно копается у меня в башке».
«Могу уничтожить, — сказал Проводник. — Но лучше забрать для лабораторных исследований».
«Действуй как знаешь, но скорее бери эту мистическую кодлу, а то у меня башка раскалывается. А ФСБешника не трогай».
Все, кроме Начальника, исчезли. Тот же, проявив завидную реакцию, нажал на кнопку. В потолке открылся люк и поток ртути затопил комнату.
Это было забавно. Стенки защитного кокона контурно проявляли границу между серебристой плазмой, я будто в густом киселе оказался, который, впрочем, ни чуть не стеснял моих движений. И экран висел перед глазами, будто в ртутном киселе кто-то вырезал окошечко.
Я посмотрел глаза в глаза Начальнику. И сдержал первое желание размазать его о стену или утопить в этой ртути. Что дозволено быку, то не дозволено Зевсу.
Александр Скорынин
…Вертолет опустился прямо на шоссе. До Сосновки оставалось километра три. Служебный «мерседес» развернулся и поехал обратно в Москву. Уже без Скорынина. А Скорынин летел прямо в Кремль, где понятливый Президент больше не собирался плевать против ветра.
Шура Трейзин
— Ты где, в гостинице? Буду через полчаса.
Главный нарколог Калининграда положил трубку и посмотрел на посетителя. Вернее, на посетительницу. Это была больная из тех интеллигентов, которые больше живут в мире воображения. И героин весьма способствует такой жизни. Такой тип больных часто и беспорядочно лечится, редко полностью теряет работу и вечно в долгах. Сию худенькую даму Трейзин пользовал уже третий раз, но до полного излечения дело не доходило. Лечил он ее обычно за собственный счет, а она писала благодарственные статьи в ту газетенку, в которой работала наполовину в штате, наполовину по договору. Сейчас она пришла наметить сроки очередного лечения и занять десять рублей. Щеки ее впали, под глазами были синяки, взгляд тревожный. Ясно, что она находилась без дозы и теперь страдала от абстинентного синдрома.
Тем ни менее Шура дал ей деньги и договорился, что в стационар она ляжет через три дня, взяв в редакции очередной отпуск за свой счет.
Трейзин обрадовался звонку Ревокура. С этим энергичным человеком он сперва познакомился, как с пациентом, но потом знакомство переросло в товарищеские отношения. Ревокур умел то, что не умел, но ценил Трейзин, — превращать слова в произведение искусств. Доктору нравились и его стихи, и прозаические произведения. Даже статья о наркоманах (которую, кстати, ни одна местная газета не напечатала) произвела на Шуру сильное впечатление. И сейчас, собираясь к Володе в гостиницу, он достал из стола папку с архивами, нашел эту статью и перечитал ее. Надо было дать Ревокуру новые данные, прокатить его по пунктам бесплатной раздачи шприцев, а потом вместе с ним съездить в сосновый бор Зеленоградска, на морское побережье, подышать воздухом, расслабиться и вдоволь поболтать.
Ревокур же, прибыв в Калининград, старался ни чем не проявлять свои новые возможности. Он материализовался из ртутной ванны прямо в номере, который Проводник уже ухитрился снять и оплатить через компьютер, прихватив заодно ключи на деревянной груше и вставив их в дверь изнутри. Ревокур тоже вспоминал в этот момент именно эту статью, достаточно интеллигентную, но отвергнутую туповатыми редакторами местной прессы. Он даже вызвал содержание этой статьи через Проводника и пробежал ее не столько глазами, сколько памятью. И сразу же ему захотелось ее несколько изменить. У него было полчаса. Он быстренько подредактировал статью и посоветовался с Проводником. Это, наверное, была гигантская работа — заменить во всех номерах «Московского Комсомольца» текст второй полосы. Тем ни менее, вскоре газета лежала перед ним. И там красовалась эта статья с пышным заголовком: