Когда она рассказала эту легенду отцу, он только рассмеялся. Не слушай ерунды, Карина! Болото из-за нескольких кустов плакун-травы? Цветок просто выделяет излишки воды в виде капель на листочках. Необычно, не более.
Карина тогда покивала, но легенду запомнила. Чтобы потом рассказать ее вечером у костра. Ее, конечно, выслушали и тут же пересказали фракийскую версию появления необычного цветка. Дескать, во время одной из старинных войн отряд фракийцев попал в засаду в горах. Выхода из тупика не было, а подмога все не приходила – птиц подстреливал враг. Тогда военачальник придумал выход: солдаты поджигали факелы и ночью пускали их вниз по воде, надеясь, что огни увидит кто-нибудь из своих, и хоть один да доплывет до равнины.
Затея не удалась. Факелы гасли и прибивались к берегу, где превращались в прекрасные цветы, оплакивающие храбрых воинов. Ни один так и не доплыл до равнины, а отряд погиб в ту же ночь. Потерявшие надежду люди пошли в атаку, надеясь напоследок перебить как можно больше врагов.
Что бы там ни было, а плакун-трава ей была необходима. Самые первые цветочки использовались при приготовлении простейших зелий, усиливая их действие и придавая дополнительные свойства. Останавливая кровь, притупляя боль, давая забвение в последние минуты жизни. Некоторые подвешивали ее пучки над колыбельками, веря, что так отпугнут от малышей злых и страшных богов.
Чем дальше уходила она вниз по реке, тем больше было цветов. Давно уже перестал слышаться гомон людских голосов да радостные крики детишек, а Карина все шла и шла, подолгу останавливаясь у каждого куста, чтобы аккуратно поддеть хрупкий цветок и положить в корзину. Вот прошла и Змеиный угол, и три валуна, у которых они притялись, сидя по пояс в воде…
Задумалась, замечталась, но все же услышала, как впереди, вниз по реке пьет и отфыркивается лошадь. Замерла, чуть присев. Надеясь, что ее не будет видно, среди высоких трав.
По берегу, ведя под уздцы лошадь, шел мужчина. Высокий и крепкий. Теплая одежда, тюки у крупа лошади, лук за спиной и короткие кинжалы на бедрах – все указывало на то, что перед ней охотник. Или военный.
Пригнула голову, пряча глаза и надеясь, что он так и пройдет мимо.
- Эй, мальчик! Далеко тут до селения?
Какая незадача. Искоса взглянув вверх, Карина увидела, что охотник стоит на другом берегу реки и смотрит прямо на нее. Улыбается.
- Заснул что-ли? Или меня боишься?
Лихорадочно соображая, что же сказать незнакомцу, Карина тянула время. Прижала покрепче к груди корзину с цветками, пожевала губы, почесала грязными заскорузлыми ногтями щеку. Намеренно оставляя темные полосы.
Наконец, буркнула:
- Че надо? Иди куда шел.
Путник фыркнул. Карине даже показалось, что еле удержался от смеха.
- Что ж ты ершистый такой, малец? Я не обижу. Ищу теплую постель и еду посытнее.
Карина промолчала.
- Дикий какой. – продолжил мужчина. – Чужаки здесь не ходят или ты пуганый?
Вот он, шанс! Нахмурив брови и скривив губы, Карина вновь взглянула на путника:
- Чужаки здесь редкость.
- То и видно. – покачал головой мужчина. – Так, где селение твое? Я, как видишь, один. Оружие для охоты и защиты держу, коли ко мне с миром, то и я не обижу.
Ответом ему стало молчание.
- Молчишь? Что ж. Я и так вижу, что идешь сверху – вон как кусты примяты. Будто дикий кабан пробежал. Может вместе пойдем? Все равно же сейчас к своим побежишь.
Она опять отмолчалась, а мужчина, махнув рукой, взял коня под уздцы и повел вверх по реке. К селению.
Бежать? Куда? Карина понимала, что сейчас возвращаться в селение нельзя. Горняки – люди до сплетен охочие – нет, нет да и ляпнут ему про пришлых «братьев». Тут уж ума большого не надо, чтобы сложить два и два и присмотреться к рыжему мальчугану поближе. Да заодно и про брата старшего расспросить.
Нет, она не может не вернуться! Вряд ли кто-нибудь узнает в том худом изможденном мужчине, которым стал Маркус, Протектора Вольного города Морихейм и что тогда будет значить для охотника жизнь никому неизвестного бродяги, когда на кону стоит такой куш?
Еще оставалась сонная трава. Только хватит ли ей ловкости и храбрости, чтобы не испугаться и сразу пусть ее в ход? И что тогда?