И, если Маркус предпочитал отмалчиваться, ограничиваясь односложными репликами, то Карине такая тактика не помогала. На все ее грубости, отфыркивания, а частенько и полное игнорирование мужчина неизменно отвечал смехом:
- Таким малышам опасно грубить старшим. Разве твой… ммм… брат… не научил тебя уважению?
- Дичишься? Знавал я таких: сначала кусаются, а потом ластятся…
- Какой же ты смешной, мой золотой малыш.
В такие моменты ее скручивало от отвращения и омерзения. Диких, выматывающих тело и душу усилий стоило не сорваться. Не убежать в лес, спрятаться в можжевеловых зарослях и затаится до темноты… Нет уж! Будем играть дальше!
Раз за разом она выдыхала и вспоминала. Детство, свадьбу, первую брачную ночь, Леля и площадь, Иганеса и Илейн. Что угодно лишь бы перебить эмоции и заполнить душу иными ощущениями. Сожалением, когда чувствовала на губах вкус поцелуев Леля, страхом, когда впервые увидела Маркуса на суде, отвращением от слов и прикосновений Иганеса, жалостью при мысли о судьбе Илейн.
Охотник тогда лишь посмеивался над ней, словно чувствовал как ей тяжело и скольких усилий стоит не сорваться, но все же отступал. Неизменно похлопывал по шапке и уходил с легкомысленным свистом.
Фить-фить…
В конце концов, она начала вздрагивать каждый раз, когда слышала рядом свист. Фить-фить… Фить-фить. Фить-фить!!!
Рано или поздно это должно было закончиться. Спираль не может закручиваться вникуда.
Тот день Карина планировала провести в Змеином углу, благо охотник ушел ранним утром и к обеду его не ждали. Рассудив, что у нее достаточно времени, чтобы вплотную заняться зельями, женщина сбежала в лес.
В последние дни ей пришлось несладко: за пределы селения она ходила лишь по утрам, все остальное время посвящая мелким делам по нехитрому хозяйству Жойто, благо их было навалом, и приготовлению зелий, не требующих тщательной подготовки. Маркус ей не препятствовал, прекрасно понимая, что любые его возражения станут известны охотнику и тогда вопросов станет еще больше. Он и так уже несколько раз повторил, что для братьев они слишком разные…
Гюрза чуть шевельнулась, и Карина напряглась, готовая напасть. Пот градом катился по спине, в голове шумело, однако тело оставалось неподвижным. Слишком уж нужен был свежий змеиный яд, чтобы выказывать страх. Да и что ей будет от одной маленькой змейки?
Змея приподняла голову и повернулась к ней, словно что-то услышав. Узкие зрачки сузились, секунда и она тут же задвигалась, уползая. Карина чуть было не застонала от бессилия – движущуюся змею ей поймать не под силам – как в воздухе засвистело и гибкое тело надвое перерубило кинжалом. Точно посередине.
Ей даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять кто там, за спиной. Рукоятка кинжала, слишком изысканная для деревенского охотника за удачей, была хорошо знакома.
- И не боишься этих диких тварей? Хотя, что я говорю… Женщина, за которую обещана ТАКАЯ награда, не может быть обычной.
Сделав несколько широких шагов, охотник подошел к змее и легко достал из земли кинжал. Вытер его об одежду и закрепил у голени. Хмыкнул.
- Первогодка. – бросил быстрый взгляд на Карину, до сих пор хранившую молчание. - Ты часто тут бываешь. Долго стоишь, ждешь. Зачем она тебе?
- Надо. – слова проталкивались с трудом. Горло сжало спазмом, а спрятанные в карманах руки мелко подрагивали. Молнией в голове мелькнула мысль о сонном порошке, но была тут же отброшена. Толку-то? Убивать он ее не будет, а сон лишь отсрочит неизбежное.
- На-а-а-до. – протянул мужчина, укутывая части змеи в холщовую тряпку. – Умеешь хоть яд брать?
- Умею.
- Вот и отлично. Бери. – он протянул ей ношу и Карина, несмело глянув в насмешливые глаза, взяла. – Я ж не зверь, девочка. Копчу это небо, зарабатываю свой хлеб и совсем не хочу крови и боли. Ты нужна живой и здоровой, поэтому давай заканчивай дурить и уходи со мной. Сама. Оставь этого доходягу – до сих пор удивляюсь, чем ты его приманила, попрощайся со всеми и в путь. Ночи всё холоднее, да и зачем оттягивать неизбежное. Ну что скажешь?
Карина поджала губы и отступила на шаг.
- Я ведь и по-другому могу, милая. – он задумчиво поскреб подбородок заскорузлым от грязи пальцем и ее передернуло от отвращения. – Вывернуть кишки твоему нелюдимому братцу или перерезать горло старику, у которого вы ночуете… Впрочем, братец твой мне и так не нравится, но я готов переступить через себя. Если конечно ты не будешь взбрыкивать, и мы уйдем уже сегодня. Подумай об этом.