- Еды возьми чуть-чуть… он должен охотиться…
-Обмотай ноги… придется убегать…
- Лошадь… не должна заснуть…
- Берегись… он следит…
- Вырывай руки…
- Кричи…
- Играй…
Потом, когда она громко просила его отпустить ее, вырывала руки и лихорадочно металась по дворику, стараясь не смотреть в сторону горняков, которые хоть и не вмешивались, но головами укоризненно все же качали, ей оставалось только надеяться, что никто не видит ее лица. Ошеломленного, растерянного, полного надежды.
Наконец, сжав в руке узелок с нехитрым скарбом, Карина изваянием застыла перед уткнувшимся и тихо подвывающим в землю Маркусом. На ум приходили лишь какие-то скаберзные истории, в которых люди что-то друг другу говорили, но что конкретно вспомнить не получалось. Так давно она их читала… Ведь что-то же говорят в таких ситуациях?
Помощь пришла быстро. Откуда не ждали.
- Остынь! – насмешливое и тут же предостерегающее позади. – Ей не место с такими как ты, бродяга.
Короткое слитное движение справа и вот уже крепкий сапог упирается Маркусу в спину, а наемник, с лица которого не сходит глумливая усмешка, продолжает:
- Она выбрала меня, смирись! Вон сколько девок вокруг. - и, щедро обведя руками потихоньку собирающихся вокруг них людей, пихает Маркуса в бок, от чего тот как куль с мукой заваливается на бок. Подтягивая колени к груди и закрывая лицо рукавом рубахи. - Сочные, крепкие, неприхотливые!
Как раз для тебя!
Карине было больно. Душа разрывалась на части: она понимала, на какое унижение идет Маркус ради них двоих. Он, сильный и смелый, валяется на земле и скулит как побитая собака. Зачем это всё?
А как иначе? - тут же откликнулся внутренний голос. - Хочешь драки? До первой крови? Хахаха... Только до смерти.... Чьей? Ты готова на это смотреть и принять итог? Или лучше чтобы он промолчал? Думаешь, было бы лучше, промолчи он и отпусти тебя словно чужой человек? Разве это не вызвало бы подозрений?
... - Вы привечаете бродяг, благословляете блуд и после этого считаете себя честными людьми? - охотник между тем оставил Маркуса и теперь как петух прохаживался вдоль собравшихся. - Никто из вас, ни один человек так и не сказал мне, что этот "мальчишка" совсем не мальчик! А я спрашивал и всё думал, когда же в вас проявиться то, чтобы было заложено богами - честность, порядочность и верность!
Люди молчали. Не опуская головы. Не пряча глаз. Не чувствуя никакой вины. Хмыкнув, охотник продолжил:
- Я прощаю вам ваше невежество и трусость, хотя, видят боги, хотел бы рассказать о вашем поступке всей Империи! Я понимаю, вы пожалели ее - испуганная и исхудавшая, она заставила ваши сердца смягчиться и объединиться в едином порыве! Защитить и укрыть... Вас обманули! Подло и жестоко! Эта женщина - он повернулся к ней и, сделав широкий шаг, грубо схватил за локоть и притянул к себе. - преступница! Воровка, из-за которой были ошибочно казнены невинные женщины, единственный недостаток которых молодость и рыжие волосы! Не несчастная, сбежавшая со своим возлюбленным в леса, а подлая змея, нарушившая заветы богов! Ее ждет суд! И я здесь только за тем, чтобы помочь правосудию свершиться!
Люди продолжали безмолствовать, а охотник лишь распалялся:
- Воровка, которая в насмешку над богами блудит с бродягой - вот кого вы кормили и поили все это время! Но! Я забуду это и дам вам возможность искупить свои грехи! Я не скажу, кто покрывал и выхаживал ее! Будьте благодарны и примите мою милость!
Закончив, он окинул всех покровительственным взглядом и развернувшись, потянул ее за собой в сторону реки. Туда, где мирно щипала траву навьюченная тюками лошадь.
Они уходили все дальше и дальше, а горняки продолжали стоять. Ни слова, ни вскрика, только шум листвы в кронах деревьев да ржание лошадей в загонах. И Слава Богам! Она достаточно видела горя и страданий и совсем не хотела, чтобы эти мирные люди стали случайными жертвами чужих игр.
Ее локоть мужчина отпустил у самого дерева и то только для того, чтобы отвязать лошадь. Делал он это нарочито медленно и размеренно, то и дело бросая взгляды в сторону селения. Карина же стояла истуканом, совершенно не собираясь оборачиваться.