- Красиво. – потянули сбоку. – Откуда это?
Пока Маркус витал в облаках, горловина сумы ослабла, явив солнцу перекрестие лезвий и нежные цветы ландыша посередине. Бросив предупреждающий взгляд и не удостоив собеседника ответом, затянул веревку потуже и бросил на землю кусок полотна.
- Хватит?
- Еще и останется! – потянувшись к ткани, горняк развернул ее и осторожно, пытаясь не навредить цельному полотну, оторвал две продольных полосы. Потом, аккуратно свернув остаток и оставив тот на земле, подошел к реке и быстро промочил ткань холодной водой. – Обмотай лицо, чтобы закрывало нос и рот.
Послушно взяв из рук горняка отрез, Маркус сделал как велено. Человеку, который прошел каменный лес, хотелось доверять.
- Иди по моим следам и не бойся. Каменный лес заставляет бояться, рождает глубинные страхи и воспоминания. Тряпка может помочь, но даже тут я не уверен полностью. – рыжий говорил четко и сурово, от недавней расслабленности не осталось и следа. – И еще: ни слова. Ни одного гребаного слова!
Реку перешли вброд и вот уже он, Маркус, стоит прямо напротив огромного высокого валуна, застилающего собой небо. От камня веет теплом… К нему хочется приложить руку…
- Шшш… - рыжий стоял возле арки и нервно переминался в ноги на ногу. – Не трогай. Пойдем.
Каменный лес встретил туманной дымкой и гулкой, неестественной тишиной. Здесь не было птиц, не стрекотали кузнечики, даже хвои и те казалось застыли навсегда, растянув над ними свои разлапистые ветви. Не давая ни единому лучу яркого солнца осветить каменные заросли.
Рыжий шагал уверенно и, казалось, знал эти места как родные. Вдруг спереди что-то ухнуло, покатилось и мужчины замерли, прислушиваясь.
Тишина.
Подняв руку, горняк обернулся и одними губами прошептал: «Ждем». Маркус кивнул и уже собрался опереться на камень, чтобы присесть, как тот опять шикнул и завертел головой: «Нельзя».
Стоять было неудобно. Камень манил, приглашал прикоснуться, опереться на теплую поверхность, но мужчина терпел. Безуспешно вглядывался в туманную дымку впереди, прислушивался к тишине, пытался представить, что ждет их там, за каменной грядой.
Тяжело вздымалась и опадала грудь, в ушах глухим набатом шумела кровь. Дотронувшись до ткани, понял, что она давно нагрелась. Вот бы сорвать ее и вздохнуть, наконец, полной грудью. Почувствовать, как заполняет легкие свежий воздух, как окутывают запахи леса и оседают знакомым вкусом на языке…
Боль отрезвила.
Маркус с удивлением и какой-то отрешенностью смотрел на свой большой палец, с которого тонкой струйкой прямо на камни стекала кровь. Потом перевел взгляд на руку, державшую тонкий длинный нож и, наконец, взглянул в зеленые омуты глаз напротив, чтобы увидеть в них напряженное внимание и решимость.
Этот рыжий хочет его убить?!
- Не дури… - шепот отозвался от камней и ухнул в его голове барабанным боем. –Это не ты! Это каменный лес… Не слушай их… Идем.
И Маркус шел. Как чумной. Переставлял ноги и смотрел лишь вперед, следя за широкой спиной горняка и почти на грани сознания заставляя себя не отводить взгляд.
Пожалуй, о бесстрашии говорят лишь те, кто никогда не чуял его… Страха. Не того малодушного чувства, которое побуждает пятилетнего мальчишку прятаться под одеялом и громко-громко кричать «Мама, я боюсь темноты!», а безусого юнца вытирать вспотевшие ладошки о штаны перед своей первой ночью с женщиной.
Все это не страх… Так…
Истинный страх чувствуешь душой. И закрываешься от него всем своим существом. Замираешь, не силах ни закричать, ни убежать, ни поднять оружие – просто стоишь и смотришь в глаза своей погибели, как в отрешении наблюдая за собой со стороны.
Мало кто может побороть его, и мало кто может дать отпор. Пожалуй, Маркус никогда не относил себя к таким людям. Было ли виной тому его везучесть или воспитание, но он никогда не закрывал глаз перед лицом опасности, а вот сейчас буквально заставлял себя идти и не смотреть туда, где в темноте и тумане плело свои сети нечто чужое. Чужое и чуждое.
«Он обманет тебя…»
Шаг.
«Ты никогда не выберешься отсюда…»
Шаг.
«Твой город разорен… ты опоздал»
Шаг.
«Она предпочла уйти от тебя. Как и все они…»