Стиснув зубы, Маркус на секунду закрыл глаза и краем рубахи смахнул катившийся по лицу пот.
Неужели рыжий не слышит? Неужели он не видит?
Помотал головой, отгоняя призраков прошлого. Это все ненастоящее…
Когда впереди забрезжило заходящее солнце, окрасившее волосы его провожатого в цвет червоного золота, губы мужчины сами зашептали молитву. Казалось, он давно перестал верить в богов, а тем паче молиться, но сейчас незатейливые слова успокаивали. Оглаживали бархатистыми крыльями, восстанавливали дыхание и словно теплый южный ветер нетерпеливо подталкивали в спину.
Вперед!
Он так воспрял, что даже не заметил, как за несколько шагов до долгожданной черты, оставляющей позади туманных призраков каменного леса и открывающей их взору зеленеющую долину, рыжий запнулся и тут же ушел в сторону, увлекая за собой и его.
- Тшшш... смотри на валун.
Валун как валун. Огромный камень выше человеческого роста, будто по ошибке затерявшийся в долине, в нескольких сотнях шагов от каменного леса. Один среди лугов и цветов. Как солдат, навсегда отставший от своих собратьев и, спешащим, застывший на века.
Солнце уже сместилось чуть вправо, удлинняя тени и тут Маркус увидел. Мелкое движение, поколебавшее тень, на секунду сделавшее ее чуть шире.
Да… За валуном кто-то есть!
Кивнул горняку, ожидавшему его реакции, и спросил:
- Будем обходить?
- Погоди пока. Нужно подождать темноты.
Так они и сидели, пока, словно мигнув на прощание, солнце окончательно не скрылось за горизонтом.
Пора.
Он потянулся было к выходу, когда рыжий положил руку на плечо и прошептал:
- Напрямую нельзя, как и вдоль стены – камни. Попробуй добраться до воды. Справа в трехстах шагах есть горный ручей. Неспокойная вода скроет нас.
Кивнув, Маркус отложил в сторону сумку и шагнул в темноту.
Ночная долина оглушила. После могильной тишины каменного леса стрекот кузнечиков казался ему слишком громким, а трели лягушек слишком пронзительными. Вот где-то сверху пролетела ночная птаха и, протяжно ухнув, камнем упала на землю, чтобы тут же взмыть вверх с беспечной добычей в крепких когтях.
Закрыв глаза и выровняв дыхание, мужчина тут же опустился на землю и начал ползти. Несколько медленных движений, сопровождающихся шорохом гравия да чувствительными уколами острых граней, и вот уже под ладонями его мягкий ковер из зеленой травы.
Оторвав травинку, мужчина раскатал ее между пальцами и глубоко вдохнул пахучий аромат, так остро напомнивший ему о детстве. Это в столице дети знати и не ведали простых забот – в глубинке все было иначе. Вместе с отцом он объезжал пастбища, часами наблюдал, как варила мыло матушка, частенько летом сбегал на сенокос, чтобы вместе с мальчишками поваляться в свежем сене и поглазеть на ярко вспыхивающие в небе звезды.
Как же это было давно…
Сзади раздался шорох, напоминая мужчине, что он не один и побуждая следовать дальше.
Движение за движением.
Долина жила своей жизнью и никому не было дела до двух путников, которые ползком пробирались к ручью. Наконец, когда его пальцы зачерпнули грязь, Маркус остановился и замер.
- Дальше. - прошуршал рыжий. – Вдоль ручья.
Когда до валуна оставалось несколько шагов, впереди послышался тихий шелестящий звук. Мужчина, припав к земле, замер и, вперив напряженный взгляд в темноту, разглядел как из-за валуна вышел человек.
Охотник!
Ступал он медленно и тяжело, а дышал так шумно, что и без слов было понятно – устал. Переход через каменный лес никому не дался просто.
Еще раз глубоко вздохнув, он сел на колени и, тихо поминая темных духов, рывком, через голову, снял рубаху.
В этот миг, чувствуя себя диким зверем, Маркус сделал движение вперед. Чуть ближе. Прислушиваясь и даже принюхиваясь. Подмечая каждое движение охотника и выгадывая, как бы подползти еще ближе. На расстояние вытянутой руки…
Он почти чувствовал биение беспокойной жилки под жесткими пальцами и заранее готовился держать их до последнего, пока не услышит, как перестало биться сердце врага.
Раздался плеск – зачерпывая из горного ручья воду, охотник умывался.