Это быстро странно. Непонятно. И очень легко.
Одна боль перебивала другую, вгрызаясь в нее острыми шипами, и разум Карины метался птицей в клетке, не понимая, что болит сильнее и что делать, чтобы прекратить все это разом.
Она даже не кричала, настолько силен был шок.
Мгновение и всё закончилось. Она словно вынырнула из забытья, впитывая в себя звуки окружающего мира. Ржание лошадей, шелест луговых трав, разговоры людей, тихий шепот Жако, убеждающего, что все закончилось.
Потом лекарь долго стягивал края раны и делал перевязку. Фиксировал лубок и укладывал ее в повозку. Боли было много, но и уроков она вынесла не меньше.
Настало время использовать один из них.
Вот и сейчас боль в ладонях придала сил. Переключила внимание. Помогла подняться и пойти вглубь леса, к кустам, на которые указывал Маркус.
Слава Богам, с каждым шагом, становилось все лучше! Сердце радостно разгоняло кровь по телу, и через несколько десятков шагов она уже могла почувствовать траву, щекотавшую лодыжки.
Кустами оказались заросли можжевельника, в которых вполне мог схорониться небольшой зверек или уставший человек, единственным желанием которого было лечь и поспать. Идеальное место для их ночной стоянки.
Пройдя вглубь зарослей, они с Маркусом оказались на свободном от растений участке. Будто специально созданном природой или человеком (что более вероятно) для отдыха или в качестве схрона. Что бы там ни было, под ногами Карины стелился толстый мох, воздух был свеж и чист, а телу так хотелось отдохнуть и согреться, что она просто повалилась на землю, перевернулась на спину и с наслаждением сделала глубокий вдох.
Отец говорил, что можжевельник лучший лекарь при любых хворях. Как душевных, так и телесных. Он заживляет раны, восстанавливает силы и очищает мысли от плохих дум. И не сказать, что она ему не верила – Майнор Харрис славился далеко за пределами Морихейма, к нему ехали страждущие и ученики со всех концов света – однако, именно у Карины как-такового опыта врачевания зельеварением не было.
Она знала лечебные растения, умела их находить и смешивать, лечить себя и иногда других. Ну как лечить… На себе она пробовала все, что узнала от отца, а вот другим помогала мало и только проверенными рецептурами.
Про можжевельник она знала много, могла с закрытыми глазами перечислить все его полезные свойства, особенности сбора и приготовления, но по-настоящему испробовать его «силу» еще не приходилось.
Ничего, у нее впереди целая ночь.
Рядом, осторожно отодвигая колючие веточки, сел Маркус. Пусть она его не видела, но хорошо слышала, как тяжело и глубоко он дышит, чувствовала, как быстро расползается от касаний его бедра мокрое пятно на боку.
Боги, ему же холодно! Он так долго просидел в холодной воде, скрывая их обоих, что наверняка ему требуется намного больше сна и отдыха чем ей. Сама она, признаться честно, могла поспать и в мокром.
Резко сев, Карина потянулась к сумке и достала ткани, которые Маркус захватил с собой в трактире. Сухие! Серое полотно в темноте казалось черным. Незаметным.
- Замерзла? В горах всегда холоднее. Нохчу дал штаны – переоденься.
- Нет. – ответила ему, готовясь к спору и не собираясь сдаваться. – Ты снимай мокрое, а я достану штаны.
В ответ Маркус глубоко вздохнул, и ей даже показалось, что сокрушенно покачал головой.
- Я устал, Карина. Хочу спать и не думать, что завтра ты можешь слечь с лихорадкой. Кто тогда будет тебя лечить? Местные?
- Я сама себя полечу. – огрызнулась, копаясь в сумке и выуживая холщовые штаны. Даже на ощупь они были чрезмерно широки. Тем лучше! Обернет вокруг себя два раза – теплее будет. – Не я сидела в горном ручье, так что давай не будем спорить.
Мужчина молчал. И не двигался.
Понимая, что криком и ссорами здесь ничего не решишь, она решила заговорить по-другому.
- Послушай, ты весь мокрый, а ночи холодные. У нас есть два отреза чистой ткани и штаны. Этого хватит, чтобы сменить мокрую одежду и хоть немного согреться. А завтра уже решим, что делать с остальным.
Он не шелохнулся.
- Маркус? – спросила, осторожно отодвигая вещи и становясь на колени. Ответом ей стало тяжелое сипение.