Дети такие дети.
Наконец, Маркус остановился, и Карина, как раз засмотревшаяся на вихрастого рыжеволосого малыша, который пытался обогнать всех и занять место поближе к костру, за что ожидаемо получил профилактический тумак от старшего товарища, неловко уперлась носом мужчине в спину и ойкнула.
Звук получился громким да рот уже не закроешь. Оставалось надеяться только на то, что его скрыл шум листвы да детский гомон.
К счастью, ее оплошности никто и не заметил. Или сделал вид, что впрочем одно и тоже. Бойкая девчушка в цветастой юбке, пряча глаза и краснея, подала им по чаше с супом и принялась разносить еду старшим.
- Чем богаты, тем и рады. – пробасил мужчина и, взяв чашу, тоже принялся за еду.
Девушка меж тем, бросив украдкой взгляд на гостей, быстро прошмыгнула к подружкам, которые стайкой собрались чуть вдалеке.
Голод не тетка, поэтому Карина ела быстро. Черпала ложку за ложкой, почти не ощущая вкуса пищи. Маркус, в отличие от нее, ел размеренно. Будто не голоден и просто хочет уважить хозяев, показывая, что принял их хлеб и кров.
Наконец, шваркнув последний раз по дну чаши, Карина положила ту на землю и подняла глаза, чтобы увидеть, что их ждут.
Селяне оказались жадны до новостей. Что твориться в долине? Идет ли война? Каковы цены на крупы и ткани? Как молодой Император? Говорят, он жесток и изменчив… Вопросы сыпались как из рога изобилия и Карина даже малодушно порадовалась, что на них отвечал Маркус. Она бы такой напор не выдержала.
Каждое его слово обсуждалось и переговаривалось. Люди задавали вопросы и тут же, иногда не дослушав, начинали шуметь и возмущаться. Кто-то подхихикивал, кто-то шутил. Несколько раз хромой мужчина, встретивший их на окраине, даже поднимал руку, чтобы все успокоились и не мешали говорившему.
Поток вопросов иссяк не скоро. Солнце уже окрасило скалы последними лучами и готовилось уйти за горы, как с другого конца деревни, противоположного тому, с которого они пришли, показались мужчины. Коренастые и крепкие. В грязных, местами изорванных рубахах. С измазанными углем и грязью лицами.
Женщины заметно оживились, засуетились у котла. Рыжеволосый хулиганистый мальчуган побежал навстречу и был подхвачен таким же рыжим мужчиной, шедшим чуть впереди. Издалека Карина видела, как захлебывается мальчишка словами, рассказывая наверняка о гостях, и как переглядываются горняки, услышавшие его слова.
Чем ближе они подходили, тем сильнее напрягался Маркус. Женщины и старики, они что? Им сплетни интересны, новости. С мужиками посложнее – не каждый захочет пустить на свою землю непонятных бродяг, которые «якобы идут во Фракию».
Когда первый из горняков, тот самый рыжеволосый с мальчишкой на руках, вступил в круг, Маркус встал. Выпрямил спину и заступил в сторону, прикрывая ее.
Все селение застыло. Даже дети, совсем крохи, которым только мамкино молоко и интересно, и те примолкли. На лицах Карина не видела ни злости, ни угрозы, однако от мужчин зависело многое. Откажут или погонят – и все промолчат.
- Фракия далеко. – наконец, сказал горняк, судя по позе главный. Сплюнул и повел головой. Остальные полукругом столпились за ним и буравили пришедших тяжелыми взглядами.
- Далеко. – согласился Маркус. – Да мы не спешим.
- Оно и видно. – в тон ответили ему. – Отсюда до Фракии несколько недель пути, а у вас ни пожитков, ни запасов. Леса полны зверья. В основном, двуногого.
Говорил он ладно, красиво. Совсем не похоже на остальных. Местные больше «акали», глотали слоги и окончания слов.
- На тракте зверья не меньше.
- И то верно. – мужчина спустил мальчугана на землю и еще ближе шагнул к Маркусу. Протянул руку. – Раз зла не держите, то можете оставаться. Угол найдем, работу тоже. Такими доходягами как сейчас вам не то, что до Фракии, до ближайшего села не дойти. Мальчонка-то поди совсем выбился из сил.
Маркус руку протянул в ответ, но не пожал. Спросил громко:
- И что взамен?
- Взамен? – рыжий выразительно поднял косматую бровь и бросил взгляд на старейшин, которые, впрочем, усилено делали вид, что к разговору отношения не имеют. Странно это все. – Помощь нужна. Руки рабочие. Мы с мужиками целыми днями в забое - уголь сам себя не добудет - а бабы да старики одни. Дела-то плевые: загон подлатать, лошадь перековать, коли силенок хватит. Что попросят. Мы добро не забудем. Особенно сейчас, когда внизу, по тракту, какую-то рыжулю ищут. Переворачивают обозы, раздевают и мужиков, и баб. Так трясут, что и до наших мест слухи дошли.