Мы целовались как сумасшедшие, словно это последний поцелуй в нашей жизни, хотя, вполне возможно, так могло и случиться. Первым отстранился он, посмотрел, вытер большими пальцами лицо, освобождая от оставшихся солёных дорожек, чмокнул в нос и снова прижал к себе.
– А ещё – не меньше троих детей! – Ефим прижался лбом к моему лбу и застыл.
Моё сердце пустилось вскачь. Я тоже хотела. Всегда, но оказалась слаба здоровьем.
– Нужно ехать домой, – потянулась я из объятий. Дети – болезненная тема.
Все мысли вернулись к Игорю. Боль от предательства притупилась. Доминировало чувство отторжения, неприятия. А ещё грызло чувство вины за то, что десять лет не замечала или не хотела замечать поведения мужа. Или он талантливый актёр, или мне получается, было всё равно. Если подумать, то актёр из него плохой, а значит – это я виновата. Именно я не замечала ничего вокруг, мне было безразлично, где и с кем проводит время муж. Сначала полностью увлеклась заботой о сыне, потом своими проектами и деревьями. Но я доверяла мужу. Мозг устал анализировать и думать стало откровенно лень. Я так вымоталась за день, что, пригревшись в тёплых руках Ефима, чуть не заснула, но необходимость ехать домой напрягала.
– Не хочу тебя отпускать, ни сейчас, ни потом.
Ефим разорвал объятия неохотно, непрерывно целовал, не давая вырваться. А когда усадил в автомобиль и закрыл дверь, долго стоял за воротами, провожая машину. Мне и самой не хотелось ехать в дом, где не рады, но…
Когда я с тревожно стучащим сердцем открыла дверь квартиры, то убедилась, что меня всё-таки ждали. Причём приехал и сын со своей Лизой.
– Какие люди! – съязвила я. Денис и в обычные дни не приезжал, а тут… – Когда вы прилетели? – их приезд показался странным и непонятным. Что здесь делает сын, да ещё и с Лизой, которая никогда к нам не приходила? Нет, я рада, но слишком неожиданно.
Никто не ответил.
– Ты где была? Я звонил, беспокоился. На работе сказали, что ты ушла ещё с утра, – сложив руки на груди, раздражённый Игорь стоял, загораживая проём в комнату.
– Может, вы мне раздеться дадите сначала, а потом допрос устраивать будете? – я лихорадочно соображала, что сказать. Почему-то стало страшно. Сын высился столбом посреди прихожей, а муж подпирал дверной проём в комнату, при этом его челюсти были стиснуты, а кулаки сжаты. Вид у обоих показался слишком воинственным.
– Прости, – сын бросился ко мне, забирая сумку. Я во все глаза уставилась на него, никак не ожидая такой заботы. За всю жизнь никогда так не делал. А его зазноба полыхнула злыми глазищами. – На завтра с утра назначена встреча, которую нельзя отменить, вот мы и прилетели сегодня вечером, – объяснился Денис.
Разделась, прошла в комнату, села на диван, домашние разместились в креслах напротив.
– Мама, так где ты была? Почему не брала трубку? – уже спокойнее переспросил Денис. Лиза осталась стоять за его спиной, всем своим видом показывая, что она тут ненадолго.
Я окинула взглядом свою «семью», снова вздохнула и решила начать с главного.
– Мне есть что сказать, – я порылась в сумке, что Денис пристроил так удачно на диван, и достала пресловутый кусок бумаги, где чёрным по белому написано о состоянии моего здоровья.
Передала сыну, тот прочитал, удивился, но никак не отреагировал. Стало обидно. Он вообще знает, что это такое? Игорь тоже пробежал глазами, но не высказал удивления. Неужели знал? Возможно, ему позвонили из клиники?