После такого стремительного подъёма сразу решила привести себя в порядок. Так как я легла спать в платье, то пришлось его снимать, а другой одежды в ванную не захватила. Оставалось только довольствоваться полотенцем, платье одевать не хотелось.
Когда с процедурами закончила, вышла в спальню. Ефим уже полностью оделся и причесался. На журнальном столике источал ароматами завтрак.
Мне казалось, что в меня ничего не влезет, но Ефим настоял, и пришлось подчиниться. Как ни странно, но и каша, и чай с лимоном вместились в меня без особых проблем.
– Умница, – похвалил меня надзиратель, – сейчас собирайся, и поедем в больницу. Твой сын пришёл в себя, его перевели в палату.
Я дёрнулась, чтобы заругаться. Почему сразу не сказал. Но Ефим окинул меня таким жадным взглядом, что я проглатила все слова. Он поднялся, прихватил поднос и собрался выйти из комнаты, но на пороге остановился:
– Я так счастлив видеть тебя в своём доме. Именно об этом я мечтал всю жизнь, – взгляд Ефима продолжал блуждать по моим открытым плечам, короткому полотенцу и остановился на глазах. – Жаль только, что ты переехала при таких обстоятельствах, – он горько выдохнул, – мне хотелось, чтобы ты пришла сама, потому что любишь меня.
Я растерялась, не зная, что ответить на такое прямое признание.
– Ничего не говори, – понял он моё замешательство, я знаю, что ты ко мне относишься как к другу, но прими как данность: я теперь тебя не отпущу, буду всегда рядом и сделаю всё возможное, чтобы ты выжила.
Хлопнувшая дверь была сродни удару в грудь. Зачем он так говорит? Я – не жилец. Всего лишь вопрос времени. Даже я уже почти смирилась. Заниматься самообманом – не в моих правилах. Лечение тяжёлое, сил и времени забирает много, и отсрочит страшный исход всего на чуть-чуть. Нет уж, я лучше это время проведу так, как мне хочется.
Чтобы не мучиться горькими мыслями, пошла одеваться. Вещи так и стояли не разобранными, поэтому чтобы найти брюки, водолазку и лёгкие ботиночки, понадобилось много времени.
Спустя час, мы уже направлялись к машине. С водительского сиденья нам кивнул всё тот же молчун. Мы с Ефимом устроились сзади, а Андрей Андреич разместился рядом с водителем.
Пока ехали, охранник ввёл нас в курс дела.
Пока я спала, кое-кто провернул просто немыслимую операцию по спасению моих компаний. Нашли управляющего производством, с которым назначили собеседование на десять утра.
– Ой, я же вчера ребят подвела, – побледнела я, вспомнив о вечеринке в кафе.
– Я предупредил, что тебя не будет, не переживай, – Андрей Андреевич утешающее улыбнулся.
– Спасибо, – благодарно кивнула в ответ.
Взглянула на часы. Восемь тридцать. Во сколько же мы встали?
В больнице нас уже ждали. Следователи сильно хотели со мной побеседовать, но Ефим представил им справку о моём здоровье, и неприятный разговор отложили на неопределённый срок. А вот в палате ждал сюрприз. Денис лежал бледным полотном на белоснежных простынях. Даже открытие век давалось ему с огромным трудом. При виде меня губы чуть дрогнули в подобии улыбки. Потом его взгляд прошёлся по Ефиму, Андреичу, следователю и устало закрылся.
Рядом с кроватью, кстати, абсолютно современной, со всевозможными механизмами для поднятия тела в любое положение, стоял деревянный доисторический стул. Он совершенно не вписывался в образ всей палаты, как и та, что восседала на нём со взглядом, не меньше самой императрицы. Я всегда удивлялась, да, что греха таить, и завидовала таким особям женского пола, которые в любой ситуации умели выглядеть совершенно. Этакая Барби с завитыми белоснежными локонами, достающими до лопаток. А вот взгляд этой куколки мог препарировать нас всех без скальпеля. Интересно, что я ей сделала? Мы встречались-то всего три раза. Сын не спешил вводить её в круг семьи, сам взял и удалился из этого круга.
– Здрасьте, – процедила сквозь зубы Лиза, грациозно встала, демонстративно погладила Дениса по руке, оглядела присутствующих, особо задержавшись на Ефиме. Словно предупреждала. Хмыкнула, и, цокая каблучками на одиннадцати сантиметровой шпильке, вышла из палаты. Я с недоумением посмотрела ей вслед, а потом ринулась к сыну, но не стала садиться на тот стул, что недавно грела змеюка, а присела на краешек кровати, взяла за руку и вгляделась в лицо. Бледный и расстроенный.
– Доктор передал, что жизни пациента больше ничего не угрожает, но последствия ещё скажутся, – ответил на мой немой вопрос Ефим. Название яда мне ни о чём не сказало, а вот то, что последствия могут быть катастрофичные, я поняла.
– Это же не случайность? – я взглянула на следователя.
– Это было покушение, – подтвердил он мою догадку.
– Но почему? За что? – никак не могла понять.
– Это и мне хотелось бы знать, – оскал полицейского не добавил нам уверенности, – для этого мне надо опросить всех родственников, – ещё шире улыбнулся тот.
Я в недоумении посмотрела на человека в погонах, перевела взгляд на Ефима. Друг отрицательно покачал головой.
Денис всё это время лежал молча, да я и не знала, может ли он говорить.
– Я хочу поговорить с мамой наедине, – послышался хриплый голос от серого привидения на кровати.
Ефим тут же засуетился, выдворяя всех за двери, показал взглядом на наручные часы. Я кивнула, понимая, что время ограничено.
– Ты знаешь, кто тебя отравил? – сразу начала я свой допрос.
– Да, – тихо ответил мне сын, – но показания против неё не дам.
– Неё? Это была женщина? Лиза, да? – я вспыхнула как спичка.
– Да, она. Но если она узнает, что я всё рассказал, тут же добьёт меня. Ещё тебя и папу, – устало выдал сын и снова закрыл глаза. – Она чокнутая и одержимая.
– За что? За что она тебя так? – слёзы текли по щекам, глядя на бледного Дениса.
– Это всё дедова фирма. Она хотела, чтобы я стал во главе, но ты же знаешь, я не люблю руководить, это не моё, – разговор давался сыну всё сложнее.
Я помогла напиться воды из стоящего рядом графина, а затем снова принялась за вопросы.
– Зачем ей фирма? Что в ней такого? – ускорилась я, чувствуя, что Денис совсем устал.
– Я дурак, сначала повёлся на красивую мордашку, а когда понял, что она со мной только ради фирмы, то было уже поздно. Она показала мне твои фото на работе, в парке. Короче, угрожала. За тобой следили двадцать четыре часа. Возможно, ты и сама это замечала, поэтому я старался делать вид, что ты мне безразлична, но это не так, – сын открыл глаза и попытался только взглядом дать понять насколько я ему дорога.
– Мы разберёмся, – успокаивающе погладила сына по руке. – Надо было раньше рассказать, но в беде мы тебя не оставим. Главное – поправляйся. С папой мы разводимся, я уеду на лечение, на какое-то время.
Объяснять сыну сейчас, куда я еду и зачем – не стала. Выздоровеет, всё расскажу.
– Хорошо, – сын устало закрыл глаза, давая понять, что разговор окончен.
– Связь будем держать через Ефима, – поцеловала сына, встала и вышла из палаты с ещё более сумбурными мыслями, чем были до того.
Как только я покину палату, туда тут же юркнула змеюка, занимая свой пост на дурацком стуле. Проходя мимо, я опустила глаза, чтобы не спалить её заживо. Моей злости бы хватило. Стерва. Зачем ей фирма? Почему мстит Денису?