Так и получилось, что утром одного дня проснулась от привычного поцелуя в плечо, а потом и в губы.
– Вставай, соня, у нас сегодня свадьба.
Я вскочила как ненормальная, отчего без пяти минут муж засмеялся и попытался удержать в кровати. Но не тут-то было.
– У нас сегодня первая брачная ночь, так что терпи,– крикнула ему на бегу.
– Сейчас завтракаем, а потом расходимся по салонам. Тебе двух часов хватит на причёску и подбор платья? – спросил он.
– Какая причёска? Какое платье, я же тебе говорила, что не хочу ничего, просто распишемся и всё, – возмутилась я, но Ефим уже убежал за дверь, в которую вошли Татьяна с Маргаритой Степановной.
– Как ты себя чувствуешь? – первое, что спросила учительница, когда вошла.
– Нормально, насколько можно, в моём положении, – ответила, после того как прислушалась к организму.
– Жаль, что ты не стала проходить обследование в клинике, – посетовала Татьяна, помогая мне одеться.
– Я бы на тебя посмотрела, когда какая-то клуша начнёт тебя обсуждать в твоём же присутствии. "И что этой старо родящей дома не сидится? Наверное, за богатого мужика замуж хочет, вот и решилась на старости лет родить ему», – передразнила я медсестру, с которой вёл приём доктор, и к которому мне было назначено.
– Ужас, почему не сказала? – Маргарита была возмущена до глубины своей учительской души.
– Потому и не сказала, знала, что Ефим эту контору по кирпичику разберёт, – я многозначительно посмотрела на Татьяну, – а нам этого не надо. Мы, вообще-то, скрываемся.
Дамы промолчали, со мной они были не согласны.
Два часа в салоне еле высидела. Маникюр, педикюр делали мне одновременно. Затем причёска, макияж совсем простенький, и выбор платья. Пять платьев на выбор мне принесли туда же, и я выбрала одно – тёмно-красное, длиною в пол. Оно скрывало живот и делало стройной ещё больше. Полной я никогда не была, так же как и худой. В свой сорок один год я весила шестьдесят два килограмма. Возможно, сейчас, и поправилась, но не существенно. Так что отражение в зеркале меня неслыханно порадовало. Да что там, я себе откровенно нравилась. А этот блеск в глазах!
Девочки из салона пожелали мне счастья, и я, с широкой улыбкой вышла на улицу.
Солнце ослепило, но застыла я не от этого. Ефим был такой красивый, что дыхание свело. Да и на его лицо тоже можно было смотреть вечно. Такая смена эмоций! И только щелчки фотоаппарата отвлекали от созерцания прекрасного.
– Эти кадры обязательно должны быть в семейном архиве: какая гамма чувств, какая смена эмоций, – знакомый голос не переставал ёрничать.
– Ой, Андрей Андреич, какими судьбами? – еле оторвала взгляд от Ефима и перевела его на говорившего. От всей души улыбнулась старому знакомому.
– Неужели ты думала, что я свадьбу главного женоненавистника всего Приволжского округа пропущу? Иди ко мне, кроха, обниму, – начальник службы безопасности аккуратно сдавил меня в крепких объятиях, немного приподнял от земли, и также бережно поставил на место.
– Вы по делу или как? – успела шепнуть ему на ушко.
– И по делу, и на свадьбу, вот машину пригнал, её немного усовершенствовали, так что можете смело путешествовать дальше, – голос Андреича лучился довольством.
– Раз все в сборе, то можно ехать, – прервал наши перешёптывания Ефим. Он аккуратно подцепил меня за локоток, и повёл к свадебной машине. И когда успел украсить? Неужели сам?
В ЗАГСе всё прошло быстро и весело. Под шутливые подначивания окружающих, я чувствовала себя в кругу семьи. Странно, но так и было. Татьяна с мужем Кириллом, первая учительница, Андрей Андреич со своим молчаливым водителем и мы с Ефимом. По идее, совершенно чужие мне люди, но они с такой теплотой отнеслись к нашим проблемам, что сердце радовалось, находясь здесь и сейчас.
Отметить мою новую фамилию решили в своём пансионате. Зачем изобретать велосипед, если он уже есть? Проехали шлагбаум, что ограничивал проезд на Куршскую косу, свернули на дорогу к домику, и тут раздались громкие хлопки.
– Ложись, – Ефим прижал меня со всей силы к сиденью, – Андреич, кто там?
В это время машина подпрыгнула, наклонилась и полетела в кювет. Нас перевернуло на крышу. Наверное, я потеряла сознание, потому что очнулась на руках у молчаливого водителя.
– Куда ты меня несёшь? – я попыталась вырваться, но куда там.
– Успокойтесь, просто уношу в сторонку от опасности, – его голос звучал слишком звонко и тонко для такого брутального мужчины. Так вот, почему он всё время молчит. Я даже отвлеклась от действительности, так удивил меня его голос.
Водитель опустил меня на траву, за ближайшими деревьями. Достал пистолет и стал всматриваться в ту сторону, откуда только что пришли.
– А где Ефим? Андреич? Что с Татьяной и Кириллом, а как Маргарита Степановна? – зашипела я ему на ухо, отчего молчун дёрнулся, и чуть не выстрелил случайно.
– Вы можете помолчать? Или нужно кляп вставлять? Я не знаю, что с ними, Ефим приказал убрать вас с траектории выстрелов, что я и сделал, – возмущённо зашипел в ответ водитель.
Меня колотило всё сильней и сильней. Всем известно, что незнание ситуации только разжигает воображение.
– Простите, – просипела я, но паника никуда не делась. Кто это вообще были? И тут только до меня дошло. – Выстрелов? Вы сказали выстрелов? – я закрыла лицо ладонями, пытаясь отгородиться от этой правды.
Прошло совсем немного времени, когда я услышала родной голос.
– Милая, ты как? – Ефим подхватил меня с земли, поставил на ноги и начал искать травмы. – У тебя шишка на голове, на руке гематома, и стресс, – он пытался расшевелить меня, но я просто смотрела и смотрела на него.
– Ясно, так дело не пойдёт, – он резкими движениями ладоней растёр лицо, а потом и уши.
– Ой, ёй, – пришла в себя, – не надо.
– Прости, ты смотрела стеклянными глазами, я испугался, а потереть уши – действенный метод привести в чувство человека, хоть и болезненный, – оправдывался муж.
Я уже осознанным взглядом осмотрелась.
– Молчун тут, Ефим тут, а где все остальные?
Водитель грозно глянул, но ничего не сказал. А что?
– С ними всё в порядке, это наша машина перевернулась на повороте, а их устояла. Даже удивительно, как так получилось. Чтобы перевернуть автомобиль надо постараться, а тут… Ждём полицию, от меня ни на шаг, – я присмотрелась, Ефим хоть и не подавал вида, но нервничал сильно.
– Как думаешь, это снова за мной охотились? – спросила, но ответ сам напрашивался.
– Не знаю, нужно ещё у Кирилла узнать, есть ли у него враги. При нападении у нас в доме тебя хотели только усыпить, а сейчас всё было нацелено именно на устранение, – я и сама это понимала, но услышать вслух готова не была.
– Там полиция приехала, – к нам спешил Андрей Андреевич, переключая внимание на себя. Он немного припадал на одну ногу. Разодранная штанина колыхалась при ходьбе, и в просветах появлялись запёкшиеся разводы крови.
Все напряжённо следили за его приближением.
– Нужно идти. Я попросил, чтобы женщин первыми опросили и отпустили домой, – начбез махнул рукой, развернулся и пошёл назад, увидев, что мы его поняли.
– Он же ранен, ему нужно к врачу, – я шла рядом с мужем, но глаз не могла отвести от тёмных пятен на светлых брюках безопасника.
– Обязательно, скорая должна уже приехать, – муж придержал за локоть, – ничего не говори, не объясняй. Ты счастливая новобрачная ехала отмечать свадьбу, почему напали – не знаешь. Иначе нас не выпустят из города.
– Мы уезжаем? – выцепила я главное.
– Да, не хочу подвергать жизнь семьи Маргариты Степановны опасности. Она достаточно для нас сделала. Откуда нападавшие знали, где нас ждать? – Ефим протёр лицо в жесте отчаяния, хотел ещё что-то сказать, но мы пришли.
С полицией разбирались около часа. Врать не пришлось, потому что толком и не спрашивали. Рассказывать было нечего. Про предположения не спросили. Спросили, знаю ли я нападавших. Глянула на следователей, как на дураков. Кого я могла увидеть с заднего сиденья? Я просто ехала праздновать бракосочетание и наслаждалась поездкой. Отпустили меня быстро. Дольше ждала девочек.