Снова я себя не понимала. Ефим ни разу не отказал мне в помощи. Ни разу не обидел. Терпел все мои выходки, сорвался в поездку, бросив бизнес. А я что творю? Но уговоры организму не помогали. Как только муж ко мне приближался, меня начинало тошнить. Он тревожно поглядывал, но больше не пытался дотронуться, дал свободное пространство.
За утро я не сказала ему и пары фраз. Пока завтракали, собирались в дорогу, мысли в голове носились табунами.
– А куда мы поедем? – спросила, когда рассматривала новенький микроавтобус, рассчитанный на восемь мест.
– Сейчас едем на границу, а там посмотрим, – уклончиво ответили мне.
Ещё вчера я бы возмутилась, начала допытываться, а сегодня утром мне стало фиолетово. "К маме, так к маме".
Тепло распрощалась с хозяевами. Обещала писать короткие сообщения, если это будет безопасно, без названия явок и паролей.
– Возьми эту брошь на память, – протянула Маргарита Степановна красивейшее произведение искусства, – сама делала.
Я с восхищённым удивлением взяла вещицу – тяжёлая. Чувствовалась рука мастера. Фэнтезийный цветок играл радужными гранями. Множество тонких изумрудных лепестков окружили бриллиантовую сердцевину. Я сразу его сравнила с Аленьким цветочком. Надеюсь, он принесёт мне хоть крупицу теплоты и спокойствия.
– Купила металлическую основу, камни, бусинки, и сделала подарок, – объяснила строгая женщина, не понимая моего недоумения.
– Спасибо, видно, что ручная работа, но такая красивая, – на сердце стало тепло-тепло, ведь никто и никогда не дарил мне ничего, сделанного своими руками. Исключение – сын, но и то давно, ещё в детском садике. Я до сих пор храню эти работы в отдельной папке.
Я приколола брошь на грудь, а для себя решила, что постараюсь носить её везде. Будет талисманом.
Машина шла плавно, и я задремала. Попутчики, видя, что я клюю носом, разобрали задние сиденья и устроили настоящее царское ложе. Улеглась туда, словно и не спала всю ночь перед этим.
Что-то добавили в сок, – была последняя мысль. Зачем?
Проснулась от того, что автомобиль не двигался.
– Где мы? – приподнялась на локтях, выглядывая в окно. Пейзажи совершенно незнакомые.
– Мы в Гродно, в Беларуси, – ответил Ефим, присаживаясь рядом.
– А как мы границу прошли, там же надо лицо показывать? – удивилась странному поведению ребят.
– Таможенники посмотрели на тебя сонную, сравнили с паспортом и всё. Мы предъявили справку о болезни, сказали, что состояние ухудшилось, и пришлось спешить в больницу, на операцию. Нас пропустили без очереди. А теперь расскажи, что с тобой происходит?
Я знала этот его настрой. Не отступит.
– Меня от тебя тошнит, – не подумав, брякнула правду. Спросонья не слишком соображала, поэтому и выдала такое.
– Давно? – уточнил Ефим. Мне бы его самообладание.
– С сегодняшнего утра, – снова отрапортовала честно, – если день ещё тот, когда я ложилась. Зачем надо было усыплять, а?
– Ты вела себя неадекватно, сторонилась меня, в глаза не смотрела. Я дал время успокоиться, – так же честно объяснил Ефим.
– Ты сейчас издеваешься? Я как должна себя вести? Меня всё время пытаются отправить на тот свет. Вчера, между прочим, тоже. Мужчины что-то недоговаривают. Я что должна думать? Что мой муж меня обманывает? Весь вечер не сказал мне и пары слов. Сколько бы гости ни надрывались, ответил на одно только «Горько». И это я – неадекватная? Ты меня вчера фактически бросил. Я понимаю, в любой другой день, но не в этот, – из моих глаз покатились слёзы. Всё-таки не сдержалась.
Ефим ошеломлённо молчал.
– Что, и сказать нечего? А ты не подумал, что снотворное или чем ты там меня опоил, может навредить ребёнку? – продолжала я кричать. Да, я почти кричала. Выплёскивала свою боль.
– Это было всего лишь успокоительное.
– Да? Тогда явно лошадиная доза.
– Маш, успокойся, я тебя прошу. Да. Я – идиот. Сам не знаю, почему. Прошлое накатило. Пытался разобраться.
– И как? Разобрался? Ты ведь понял, кто такая Лиза? Почему ничего не сказал? Ты ведь знаешь мою фантазию. Я умею накручивать себя на раз.
– А как…? – замолчал. После пятиминутной паузы продолжил, – я отвечу. Не знаю точно, не уверен, просто предположил, но не хотел тебя расстраивать. Да и когда мне было рассказывать? Сначала праздничный ужин, а когда я пришёл, то кое-кто уже дрых без задних ног.
Я бросила гневный взгляд. Теперь я виновата, что заснула?
– Эй, молодожёны, хватит отношения выяснять, пройтись не желаете до удобств? – прервал нас безопасник.
Муж протянул руку, чтобы помочь подняться, но я демонстративно встала сама.
– Сейчас поднимемся в комнату, перекусим, решим, что делать дальше, и я тебе всё расскажу о своих предположениях, – устало предложил Ефим.