Потом пришла эйфория. Моё новое тело ничего не весило. Я находилась в непонятном нечто. Ощущение невесомости, счастья и бесконечной радости окружало меня. Иногда я шагала по белоснежным пушистым облачкам, в которых ноги не проваливались, а лишь чуть приминали воздушную вату голыми пальчиками. Потом начинался ветер, и я перепрыгивала с одного облачка на другое, качаясь на волнах.
Иногда я ходила по дымчатым лабиринтам, отчаянно путаясь и постоянно натыкаясь на тупики. Пятиться назад не хотелось, поэтому я старалась разрывать проход в следующий ряд.
Несколько раз я каталась на странных горках. Они состояли из труб, вечно меняющих направление, отчего тело ударялось о борта, и оставались синяки, а потом вылетала из очередной трубы и снова ходила по белым дымкам небесных творений.
Однажды, сидя на голубоватом барашке, обратила внимание, что у пальчиков на ножках есть ногти. Почему их раньше не замечала? Я красиво пошевелила ими и удивилась: откуда на моих совершенных пальчиках могут появиться такие уродливые пятна розового цвета? Вокруг чистота, совершенство, стерильная опрятность. Ни микроба, ни бактерии. Так откуда на ногтях эти жуткие, розовые пятна?
– Ой, они превращающиеся в воронку, и тянут вниз.
В одну секунду всё изменилось.
– Ааааа, – мне казалось, что я кричала от страха, надрывая лёгкие и срывая горло. Но вокруг стояла тишина. Только больше не было облачков, лабиринтов и горок. Меня крутило как в центрифуге, сжимая всё сильнее грудную клетку. Задыхалась, пока меня не выкинуло в серое пространство, где я висела, не имея возможности двинуться.
Затем появился голос. Въедливый, как буровая машина, раздражающий, как сосед с дрелью за стенкой. Он не давал сосредоточиться, постоянно преследовал, токсично проникал под кожу, ввинчивался в мозг. Устав от вечного недосыпа, я решила наказать обидчика.
Открыла глаза и хотела крикнуть, но тут увидела перед собой родные карие очи. Нахмурилась. Кто он?
– Маша, ты очнулась? – это тот самый противный голос, что не давал спать. Но… но, эти глаза, я точно их знаю.
Человек, сидящий напротив, плакал, уткнувшись лбом в мою руку. Я решила поднять её, но ничего не получилось.
Почему нет сил? Хотела осмотреть комнату, но взгляд зацепился за конкретный такой живот.
Я беременна?
Память тут же услужливо подкинула все события. Я застонала. Хотела что-то сказать, но только прохрипела.
Ефим тут же спохватился, бросился за доктором.
Через минут пять перед моим взором появился белый халат. Приятное, чуть плоское лицо, я бы сказала татарское. Чёрные короткие волосы торчали из-под белоснежного колпака. Спокойный, но сильно усталый вид говорил, что человек работает на износ.
– Очнулись? Это хорошо, – голос у него тоже оказался приятным.
Он посветил в глаза фонариком, постучал молоточком, послушал сердцебиение малышки, подумал немного.
– Нус, и что делать будем? Отёк с лёгких убрали, ребёнок в порядке, а вот мамочку нужно приводить в надлежащий вид, всё-таки полтора месяца на одних капельницах, – демонстративно весело улыбнулся доктор.
Я поперхнулась сухим воздухом, закашлялась.
– Доктор, можно ей воды? – Ефим сразу понял, чего я хочу.
Полтора месяца? Но почему? Что с малышкой? Но доктор же сказал, что всё хорошо, и отёк с лёгких убрал, значит, ещё поживу.
– Да, чайную ложку пока, и каждый час тоже. Губы можно смачивать. Я так понимаю, что вы сами будете за ней ухаживать? – врач обратился к Ефиму.
Тот только кивал головой, не отводя взгляда от меня. Представляю, что он пережил.
– Хорошо, тогда три дня на восстановление, а потом забирайте, как и договаривались, больше ничем ей мы помочь не сможем, – доктор усмехнулся своим мыслям и снова посмотрел на меня.
– А я чуть не сгубил вас, голубушка, за что прошу прощения. – Белый колпак склонился, признавая вину, – я сначала принял вас за наркоманку, поэтому не сразу поставил правильный диагноз. Считайте, что в тот день, у вас случилось второе рождение.
Я хмыкнула в голове. Третье. Ефим держал крепко ладонь и чуть поглаживал, словно успокаивая, но больше себя, чем меня.
– Медпункт в нашем районном центре не предусмотрен для таких случаев, хорошо, что препараты специальные были, вот и удалось вовремя купировать вашу проблему, ну, вы поправляйтесь, поправляйтесь, у меня там ещё пациенты имеются, – он легко постучал кончиками пальцев по моему свободному запястью, хмыкнул и ушёл, не дожидаясь ответа. Доктору явно было неудобно, но он сказал правду, что говорило о его порядочности.