С Денисом тоже всё хорошо, он после санатория ушёл в отпуск, а потом уволился с предприятия и ищет работу подальше от родного города. Мы с ним разговаривали пару раз по телефону. А вот Лиза пропала, что тревожило всех.
– А как дочь назовём? Почему мы до сих пор об этом не вспомнили? – спросила я, ловя губами встречный воздух.
– Мне бы хотелось, чтобы ты сама придумала имя.
– Это наш подарок. Значит, будет Дарья! – радостно возвестила я. – А ещё нужно найти место для родов.
– Что ты сама предлагаешь?
– Вернуться в Новгород. Там всё рядом.
– Я против. Мы не знаем, где Лиза. Да и родственница твоя там будет близко. Давай всё-таки за границу. Туда, где медицина лучшая, – отведя глаза, предлагал Ефим.
Эта единственная причина, из-за которой мы спорили. Казалось, что на море моя болезнь отступила. Я чувствовала себя, как обычная женщина на последних сроках беременности. Постоянная одышка, отёки. Зато без кашля.
За три недели до назначенных родов, мы сидели вечером на террасе и наслаждались прохладой. Ефим листал интернет, а я срывала по ягодке спелого виноград и рассасывала на языке.
– Маша, смотри, про нас репортаж. Теперь понятно, как Лиза узнала про Калининград, – вставать мне было уже лень, поэтому муж сам пришёл ко мне с ноутбуком.
Он открыл страничку, а там – мы вдвоём во всей красе. Пробежалась быстро по тексту глазами.
– Ты только посмотри, как красиво написано, – стала читать вслух выдержку из статьи:
«На смотровой площадке Куршской косы стояла пара. Миловидная женщина, лет сорока, периодически покашливала, поднося платочек ко рту. Она с тоской вглядывалась в ровную гладь залива. Мужчина, обвив руками талию женщины, стоял сзади, положив подбородок ей на плечо. Их взгляды были устремлены в одну сторону, но казалось, что думали они о совершенно разных вещах.
С одной стороны, ничего не было необычного в этих людях. Мужчина, обнимающий свою жену. Что тут такого? Но было в их позе, в глазах, что-то такое, что хотелось подойти к этой паре, укутать их пледом и спрятать от всего мира, защитить. Тот внутренний надрыв, обречённость и тоска, что веяли от мужчины и успокоение, принятие и та же обречённость от женщины не дали мне пройти мимо этой пары.
– Я хочу почувствовать вкус солёных брызг на своём лице, – тихо попросила женщина своего спутника.
Он молча снял босоножки и помог ей спуститься на белоснежный песок пляжа. Глядя на худенькую фигуру, неспешно идущую по пустынному берегу, мне казалось, что песок с нежностью обнимал её натруженные стопы, обволакивая их теплом. Он никак не желал отдавать добычу ласковым водам Балтийского моря. Несколько метров, и вот уже тот же ветер, только с капельками воды принёс ей облегчение. Женщина глубоко вздохнула и снова закашлялась, а волны, словно понимая её настроение, с осторожностью погладили щиколотки и отступили, очищая, унося усталость с собой.
Я наблюдала со стороны, и мне показалось, что природа защищает эту пару, что именно они достойны умиротворения и милости.
И не было бы ничего необычного в той паре, если бы мужчина не являлся одним из самых завидным холостяком Приволжского края России – миллиардером Ефимом Цветковым
А кто же та женщина? Спросите вы. И я отвечу. Это его будущая жена».
А затем шёл пост о нашей свадьбе.
– Вот же, зараза, даже у меня нет фотографий с торжества, когда успела нафоткать? Стерва, но пишет красиво, неужели мы такими смотримся со стороны – обречёнными? – я нарочито обиделась. Повернулась к мужу и уткнулась лбом в его плечо.
Физической близости между нами не было с того самого дня в Минске. Казалось, что мы оба выполняем одну роль в игре – дойти до финала.
Ефим всегда обходителен, ласков, нежен, но мы словно вернулись в те года, когда просто дружили.
С одной стороны, мне это не нравилось, а с другой – ну что я могла сделать?
– Мне прислали фото со свадьбы, я не успел тебе показать, да и сам не смотрел, а ещё, я фильм смонтировал из тех видео, что снимали везде для дочки, – Ефим ткнул в иконку на рабочем столе ноутбука.
– Не терпится посмотреть, может, вечером сегодня, большой он там? – я и хотела, и боялась это увидеть, потому что с каждым днём тяжесть предстоящего события давила всё сильнее.
– И ещё… помнишь, у нас в классе была девочка Лариса Зарубина, – я утвердительно кивнула. – Я тут наткнулся на одну статью с её подписью. Оказывается, она профессор, занимается генными исследованиями, и ведёт приём женщин в столичной клинике, имеющих отклонение в развитии плода, ведёт беременности, иногда принимает роды.