Долгая пауза не способствовала спокойствию.
– Ты здорова, – выпалил муж. Я вопросительно смотрела на него, не понимая, о чём он вообще говорит. – У тебя нет онкологии.
Я снова вылупилась на него, уже страшась услышать хорошее. Странные мы люди. Плохой диагноз выдерживаем с честью, несём в себе жалость, сожаление, лелеем это состояние, но как только нам пытаются сказать хорошую новость, в нас нет веры.
– Ты же была только у одного доктора? – начал доносить до меня факты супруг.
Я кивнула. Говорить не могла. Слюна куда-то исчезла, да и воздух закончился.
– Диагноз ставил только он?
Я снова кивнула, начиная догадываться, о чём говорит Ефим.
– Но мой кашель, и тошнота, и приступы удушья? Как это объяснить? – я шептала, боясь, очень боясь услышать ответ.
– У тебя же есть аллергия на кошачью шерсть? – я кивнула, и тут до меня дошло.
– Ты хочешь сказать, что меня целенаправленно травили? Муж?
– Не совсем так, но да, тебе постоянно подсовывали кошачью шерсть. В подушку, на пальто, в сумку. И да, это делал Игорь. У тебя постоянно отекали лёгкие. Досталось же им! Постоянная аллергия, затем паралитический газ, хлороформ и как итог – анафилактический шок. А тошнота была всего лишь признаком беременности.
Дышать стало чуточку легче, вот и говорить смогла.
– Но зачем? – я снова не понимала. То ли оттого, что после родов не оклемалась, то ли правда отупела.
– Чтобы тебе поставили диагноз, ты испугалась и подписала документы о передаче фирмы мужу. А почему такая болезнь, ты уже и сама догадалась, – инициатива Лизы. Очень уж ей хотелось, чтобы я поварился в адовом кругу.
– У неё это получилось, только этот круг не только для тебя, но и для меня, и для всех наших близких оказался таковым, – грустно констатировала я, – а кстати, у Лены ребёнок от Игоря, удалось это выяснить?
– Да, экспертиза подтвердила.
Я вздохнула. Ну, что ж, зато у него есть ради кого жить.
– Подожди, – я замерла, когда очередная плохая мысль пробралась в мозг, – если Лиза всё знала, то получается и Денис был в курсе?
– Этого я не знаю. Сама поговоришь потом. Мои люди не стали давить.
– Спасибо, ты прав как всегда. А Игорь и Денис знают, что я родила?
– Никто не знает. Если честно, то я хочу, чтобы так и оставалось. Есть близкий круг, и всё. Моя паранойя никуда не делась.
Я согласно кивнула. Да что ж это за жизнь такая?
– Игорь, кстати, живёт с родителями, – удивил меня Ефим.
– А как же Лена? Почему они не вместе?
Ефим пожал плечами.
– Не выяснял, да и какая разница.
Действительно. Этой амбициозной женщине не нужен мужчина без приданного. Но, ведь сын…
– Я сейчас такая счастливая, что не хочу думать о плохом.
– Конечно. Вам делить нечего. Пусть радуется, что ему хоть квартира осталась. Ради документа о разводе пришлось ею пожертвовать.
– Слушай, а чего он у родителей живёт? Неужели успел квартиру продать? Жалко её. Всё-таки это наследство папы. Но да ладно… Знаешь, я ему, наверное, даже измену простила бы со временем, но вот ту подлость, что он провернул с диагнозом – не смогу. Слишком много всего пришлось пережить.
– Согласен. Но и ты упрямица. Что мешало обследоваться у другого доктора? Сколько я тебя просил?
– Прости. Ты прав. Буду тебя слушаться, – я улыбнулась. – А я зато не понимала, почему все гинекологи мне говорят, что всё хорошо и только на возраст пеняют. Я просто не хотела ничего слышать про болезнь. Закрывалась, ставила барьер, пряталась в ракушку.
– Трусишка! – меня целомудренно чмокнули в лоб, – я, вообще-то, ждал, пока ты проснёшься. Мне нужно убегать. Следователи душу выматывают, надо дать показания. От них сразу полечу домой, обустраивать детскую. Лариса за тобой присмотрит.
– Ой да, с ней не соскучишься, – хохотнула я.
– Кстати, твой диагноз – бесплодие, тоже ложный, всё у тебя в порядке, так что, если хочешь, может, сразу и сына забабахаем а? – Ефим подмигнул, громко и качественно чмокнул в губы, и побежал, пока я не кинула ему вслед подушкой.
Сколько лжи в моей жизни? Откинулась обратно на кровать, а в голове стали крутиться последние слова мужа о сыне. Мне уже сорок один, куда ещё рожать? А с другой стороны, мне ещё сорок один. Денис взрослый и во мне не нуждается. Да и я теперь не знаю, как смогу смотреть ему в глаза. Дочка маленькая совсем, и ей будет одиноко в своём взрослении. Покрутила и так и эдак, вспомнила восхитительный процесс зачатия и решила – сыну быть! Только надо поторопиться, а то последнее время жизнь похожа на горный перевал. То горная вершина – к которой иду как в тумане, то спуск в ущелье, такой, что поджимает желудок, а потом снова – вершина зовёт.