Она тряхнула головой, чтобы отогнать навязчивые мысли. Глупый розыгрыш не имел никакого отношения к её ночному кошмару. Просто Джуди Вайнсберг решила испортить ей настроение перед соревнованием.
«Я ей покажу, – подумала Шелли. – И вот тогда всё снова наладится!»
7
Шанс на спасение
Судья подала сигнал к старту. Шелли тут же с силой оттолкнулась от тумбы и нырнула в холодную воду бассейна. Пульс взлетел, всё тело наполнилось адреналином. Руки и ноги работали в одном ритме. Лямки нового купальника больно врезались в плечи. Девочка почти не слышала, как зрители отчаянно поддерживают свои команды. Единственное, на что она обращала внимание, – фиолетовый купальник Джуди Вайнсберг на соседней дорожке. Соперница появлялась в поле зрения каждый раз, когда Шелли поворачивала голову, чтобы сделать вдох. Она мысленно считала гребки: «Раз, два. И вдох».
Мощные взмахи рук несли Шелли сквозь хлорированную воду, а она всё напоминала себе, как много стояло на кону. Она должна была выиграть у Джуди, чтобы сохранить подруг. Она должна была отыграться за ужасное унижение, которое пережила, когда куча тухлой рыбы посыпалась на неё из шкафчика. От одного воспоминания об этом в Шелли просыпалась настоящая ярость, подталкивающая её вперёд всё сильнее. В голове звучал голос Кендалл: «Вот увидишь, ты её на несколько бассейнов обгонишь. В этом году мы точно победим».
Шелли не могла проиграть. Она должна была победить ради своей команды, ради Кендалл, ради всей школы. А самое главное – она должна была победить ради себя. Нельзя было просто так спустить Джуди этот розыгрыш. Нельзя было подвести подруг после того как они так поддержали её, когда все остальные подняли на смех.
«Раз, два. И вдох».
Первый круг Шелли проплыла на пределе своих возможностей. Но уже на втором она вдруг начала терять скорость. Руки стали вялыми и мягкими, как пастила, ноги не слушались. Может быть, дело в том, что накануне она чуть не утонула? В голове один за одним проносились ужасные воспоминания: ночной кошмар, наутилус, контракт, ссора с Доусоном, тухлая рыба в шкафчике. Девочка отчаянно пыталась сосредоточиться на соревновании, но ей никак не удавалось плыть наравне с остальными участницами. Особенно наравне с Джуди.
Фиолетовая плавательная шапочка каждый раз оказывалась всё дальше и дальше, несмотря на все попытки Шелли её нагнать. Вода как будто сопротивлялась каждому её движению, каждому вдоху, каждому гребку.
«Давай же, ты сможешь!» – мысленно подгоняла себя Шелли.
Девочка повернула голову, чтобы сделать очередной вдох, но вместо этого случайно глотнула воды, закашлялась и чуть не сбилась с ритма, что могло привести к дисквалификации. Она в очередной раз пожалела, что не может плыть в солёной океанской воде, где с ней ни разу не происходило ничего подобного. Всё было очень плохо.
Ещё три унизительных круга Шелли пыталась догнать Джуди, но только всё сильнее отставала. Фиолетовая шапочка была теперь впереди не меньше чем на половину бассейна. Она не просто проигрывала Джуди Вайнсберг, хотя и этого было достаточно, нет, результат этого заплыва обещал стать настоящей катастрофой.
Наконец Шелли последний раз дотронулась до стенки бассейна и вынырнула на поверхность, но даже не стала смотреть на электронное табло со счётом. Девочка и так прекрасно знала, что Джуди победила с огромным отрывом. И как Шелли и боялась, она пришла последней. Самой последней.
Шелли выбралась из воды, чувствуя себя измождённой и униженной. Ей было очень холодно, а голова кружилась от запаха хлорки. У соседней дорожки Джуди обнималась со своей командой. Их радостные крики заставляли Шелли чувствовать себя ещё хуже.
Джуди поймала её взгляд и холодно улыбнулась:
– Повезёт в следующий раз. Надеюсь, к тому времени запах тухлой рыбы выветрится.
Девочки из её команды расхохотались.
Щёки Шелли вспыхнули. Значит, всё-таки Джуди подстроила эту дурацкую шутку. В отчаянии Шелли повернулась к подругам, надеясь на поддержку. Кендалл, Аттина и Алана, завёрнутые в полотенца и всё ещё в плавательных шапочках, сидели на скамейке вместе с остальной командой. На трибунах, которые занимали ученики средней школы Тритон-Бэй, царила тишина. Никакого ликования, только грустные, вытянутые лица.