Девочка стояла в главном зале, в котором было непривычно пусто и темно. Рабочее время океанариума давно закончилось, но многие работники ещё доделывали свои дела: убирали вольеры, чистили бассейны и кормили животных. Раньше Шелли по вечерам проверяла вместе с папой качество воды специальным тестом или уходила на веранду, чтобы бросать дельфинам серебристых рыбок, но сегодня вечером ей хотелось побыть одной.
Она прижалась лицом к аквариуму, в котором жила Королева.
– Жаль, мы не можем с тобой поболтать...
Казалось, что Королева услышала девочку, – она подплыла ближе к стеклу, мерцая щупальцами в призрачной подсветке, струившейся через аквариум.
– У меня столько проблем, – продолжала девочка, ободрённая грациозными движениями животного. – Но я никому не могу о них рассказать... Хуже нет чувствовать себя такой одинокой.
– Привет, Шелли! Как дела?
Когда кто-то заговорил у девочки за спиной, она вздрогнула от неожиданности, но, обернувшись, поняла, что это всего лишь Энрике.
– О, привет, – ответила Шелли, пытаясь выглядеть как можно более непринуждённо, хоть мальчик и застал её болтающей с осьминогом.
– Знаешь, я тоже часто с ними говорю, – сказал Энрике с заговорщицкой улыбкой. Он немного помолчал, наблюдая за Королевой, а потом продолжал: – Иногда мне кажется, что они нас понимают. А ты как думаешь?
Могла ли она рассказать ему о том, что знала? Поверит ли он в то, что на дне залива Тритона скрыта магия? Что есть морские существа, которые прекрасно их понимают?
– Думаю, ты прав, – тихо сказала Шелли.
– Да? – Энрике покосился на её шерстяной шарф. – Давно тебя не видел.
– У меня тренировки каждый день. – Девочка вдруг улыбнулась, на секунду забыв обо всех своих бедах. – Я сегодня новый рекорд школы установила.
– Ого, поздравляю! – сказал он с улыбкой. – Хотя мне трудно в это поверить. Пару дней назад, когда я тебя из океана вытаскивал, гребла ты не очень. – Он рассмеялся, а потом добавил: – Только не обижайся, это шутка.
Их глаза встретились, и некоторое время они молча смотрели друг на друга. Шелли пыталась решить, может ли она доверять тому, кто уже один раз спас ей жизнь. Но тут она рассеянно дотронулась до шарфа, скрывавшего её секрет. Девочка не могла так рисковать, нельзя было рассказывать ему о жабрах.
– Мне пора – обещала помочь папе с протечкой.
Бросив эти слова, Шелли быстро повернулась и ушла, а Энрике так и остался стоять рядом с Квини.
Почему ей всегда так неловко в его присутствии? Девочка не хотела признаваться в этом даже себе, но Энрике ей по-настоящему нравился. Несмотря на это, Шелли всегда находила способ оттолкнуть его. Как сказала бы Аттина, «хештег: отстой».
Закончив с делами, они поехали в новую квартиру отца, где до позднего вечера смотрели телевизор. Недоеденные коробочки с китайской едой Шелли запихнула в холодильник.
– Ладно, пора спать, – наконец сказал отец, щёлкнув выключателем на пульте.
– Ты самый крутой папа на свете, – сказал Доусон.
– А ты самый крутой сын, – ответил он, взъерошив мальчику волосы. – А теперь иди зубы чистить. У нас завтра много дел.
– Как в старые времена, – сказала Шелли с кухни.
Девочка любила проводить выходные в океанариуме. Раньше это было их семейной традицией.
Папа улыбнулся:
– Да, как в старые времена.
Шелли пошла в ванную и тут с досадой вспомнила, что ей придётся спать в одной комнате с Доусоном. Девочка чувствовала себя абсолютно выжатой, шею по-прежнему украшали жабры, единственным её желанием было остаться одной и попытаться всё обдумать. Но вместо этого ей предстояло перед сном слушать болтовню брата, который находился в прекрасном расположении духа и не замолкал ни на секунду.
Спустя пять минут дети уже почистили зубы, переоделись в пижамы и улеглись на двухъярусную кровать.
– Правда здорово? – прошептал в темноте Доусон. – Как будто у нас вечеринка с ночёвкой.
– Так и есть, – вздохнула Шелли.
Девочка подавила в себе желание ответить что-нибудь едкое – она прекрасно понимала, что брату все эти перемены даются очень тяжело.
– Хочешь страшилку? – не унимался мальчик. – Рекс как раз недавно рассказал мне классную о морских чудищах, которые называются сиренами. Они красиво поют и заманивают к себе моряков, чтобы съесть их.