— Кто? — тут же посерьезнел подполковник.
— Наггибатор три семёрки, — ответил я и старый опер за столом сощурился, вспоминая этого персонажа, а затем переспросил, задумчиво кусая губы:
— Ты уверен?
— Был под наложенной личиной, но вероятность большая. Он пытался атаковать и уйти, успели задержать.
— Парни все целы? — посмотрел на меня внимательно Булдаков, но чуть расслабился, когда я кивнул.
— Ладно, давай отработай его, только аккуратно, впрочем, тебя учить, только портить.
Тут снаружи здания раздался какой-то хлопок. Мы с Булдаковым синхронно пригнулись, хватаясь за негаторы, я на поясе, а подполковник цапнув пушку со стола. Затем начальник отдела выглянул в окно, выходящее на проспект.
Понаблюдав за обстановкой, он вернулся в кресло, укладывая излучатель обратно на стол, на мой немой вопрос ответил:
— Вроде тихо всё. Сейчас узнаю.
Подняв трубку телефона, он набрал дежурку, выслушал неразбочивое с моего места бормотание, затем вздохнул и вернул трубку обратно.
— Неизвестный запустил в здание управления файербол. Из повреждений только закопчёная стена и частично оплавленное окно. Сейчас проверяют по камерам, может удастся лицо разглядеть.
— Вряд-ли, — поморщился я, — дурачков в открытую бравирующих статусом и заблуждающихся относительно своей безнаказанности осталось немного. Те кто попробовал, после трёх месяцев в состоянии трупа, в статах лишились по несколько пунктов и чудить желание потеряли. Если это был маг, думаю на лицо наложил иллюзию или скрыл маской.
— Ладно, — произнёс Булдаков, — то уже не твоя забота, ты иди с этим Наггибатором решай.
Допросная у нас была на первом этаже. С клеткой в углу, для особо буйных, столом и парой привинченных к полу стульев. В стене, как в лучших домах Парижа и Лондона было сделано тонированное окно через которое, из соседней комнаты, могли наблюдать за допросом другие, оставаясь инкогнито.
Задержанного ввели, вернее будет сказать, внесли двое спецназовцев и усадили на стул, немедленно приковав руки наручниками к столу. Лже-эльф был в сознании, судя по запаху, возвращённый в этот мир ударной порцией нашатыря, постоянно морщился и кривился, но терпел, демонстрируя своё презрение к нам.
— Ну что, — присел я напротив, глядя ему в глаза, — Наггибатор семь, семь, семь, сам признаешься?
— Иди нахер, сраный непись! — злобно рявкнул тот в ответ, страшно вращая глазами.
Дёрнулся, пытаясь разорвать наручники. Со способностями игрока он бы это сделал играючи. Вообще взаимодействие игрока с предметами нашего мира было странным, словно их тела подчинялись каким-то другим законам физики, либо законам другой физики. Но сейчас он был практически обычный человек и всё что ему оставалось — лишь беситься, да крыть меня матом.
— Понятно, — я посмотрел в угол комнаты, где под потолком висела видеокамера, пищущая всё происходящее, снова вернулся взглядом к лже-эльфу, — тогда, в соответствии со статьёй сто восемьдесят девять прим один уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в отношении лица являющегося игроком и подозреваемого в совершении тяжкого преступления, а нападение на офицера надзора с угрозой его жизни и здоровью является таковым, для проведения допроса разрешено применение специальных средств.
Я подошел к шкафчику на стене, отпер его и достал шприц тюбик с “сывороткой правды”.
Увидев его, Наггибатор сначала замолчал, а затем, зло сощурившись, с желчью в голосе выплюнул:
— Я хочу адвоката.
Видимо сталкивался с подобным препаратом, после него отходники очень уж неприятные, всё-таки практически наркотик. Но я только постучал по шприцу ногтём, и, повернувшись, холодно ответил:
— Насколько я знаю, нет игрового класса — адвокат. Или тебе нужен кто-то с ником Адвокат? Тоже ничем помочь не могу, доступа в ваш игровой чат у нас нет.
— Мне нужен обычный адвокат, — напряженно ответил лже-эльф, неотрывно наблюдая за шприцом.
— Это который непись, что-ли? — я приподнял удивлённо бровь, — боюсь, что неписям не позволит представлять интересы игроков статус.
— Сука! — выпалил тот, — сука, сука, сука…
Забился, сползая со стула, сколько позволяли прикованные руки и плохо слушающиеся ноги.
Спецы тут же подскочили, хватая его под подмышки, потащили, усаживая обратно.
— Где следователь, где прокурор, вы охренели?! — вопил тот, отчаянно вырываясь.
— Ну о чём ты, — ответил я, подходя ближе, — ты же игрок, знаешь же, что такое игровая условность? Так вот, считай, что тут тоже игровая условность, нет следователя, нет прокурора, есть только я… — я заглянул ему в глаза, — и ты.