– У вас всё готово? – не тратя драгоценное время на приветствия, спросил заказчик.
– В общих чертах, да. – Стёпа бегло оглядел холл и принялся устанавливать оборудование. – Сейчас я произведу пробный пуск, а вы укажете, что нужно доработать.
– Подождите в приёмной, – велел Леонид Михайлович охране, и оба секьюрити вышли. – Лишние глаза и уши мне здесь не нужны.
– Вы точно хотите, чтобы он восседал у вас за спиной? – Стёпа нерешительно взглянул на заказчика, прикрепляя датчики эмоционального воздействия на спинку его кресла.
– Не восседал, а возвышался! – уточнил Леонид Михайлович. – В клубах свинцово-серых туч! Раскатами голоса заставлял дрожать стёкла и метал громы и молнии! Разумеется в тех, на кого я ему укажу. Они скоро доиграются! Я их отучу интриговать за моей спиной! Сковырнуть меня решили!
Глава концерна вскочил и принялся нервно вышагивать по конференц-холлу. Лицо его покрылось красными пятнами, и Стёпа с тревогой наблюдал за ним, одновременно занимаясь подсоединением к системе каждого кресла. Краем уха он слыхал, что в концерне произошёл крупный скандал, закончившийся выходом в самостоятельное плавание нескольких крупных компаний и инсультом Главы, прославившимся своей жёсткостью, граничащей с хамством по отношению к нижестоящим. После выздоровления он подготовил решительное «наступление» на своих недругов, но врачи категорически запретили ему нервничать, и кто-то из партнёров посоветовал обратиться в «Трепет мечты».
– Что ж, у меня всё готово. – Стёпа взял в руки пульт управления. – Можно приступать к демонстрации.
– Они будут трястись от страха? – с надеждой спросил заказчик.
– Ну я бы, пожалуй, трясся, – Стёпа пожал плечами.
– Хорошо. Я проверю воздействие на себе. – Глава концерна решительно уселся в одно из кресел, стоящих вдоль столов. – Начинайте!
– Но у вас же со здоровьем…
– Помилуйте! Я столько лет возглавляю этот концерн! Лицом к лицу встречался с восемью Президентами разных стран, избежал трёх покушений и был дважды женат! Неужели меня испугает созданный вами образ?
– Эту иллюзию тяжело отличить от реальности.
– Вот и посмотрим!
– Ладно, – согласился Стёпа, – вам решать. Что он должен произнести из оговоренных опций?
– Пожалуй, фраз «по миру пущу» и «Сибирь плачет» для демонстрации будет достаточно.
Стёпа кивнул и запустил программу. В зале начало темнеть от собирающихся под потолком тёмных грозовых туч, в воздухе отчётливо запахло озоном и повисло эмоциональное напряжение. Словно вдалеке послышались нарастающие раскаты грома. За центральным креслом Главы концерна заклубились облака, а потом разошлись в стороны, открыв взглядам огромный трон с восседающей на нём могучей фигурой Зевса. Лёгкий хитон наискось охватывал широкоплечий торс, золотой обруч из лавровых ветвей обрамлял голову, густая курчавая борода спускалась на грудь. Гром грянул совсем рядом, сильный порыв ветра пронёсся по залу. Зевс нахмурил брови, сжал руки в кулаки и поднялся во весь рост. Голова его оказалась в ореоле из грозовых туч, в которых сверкали вспышки беззвучных молний. Под управлением Стёпы олимпиец подался вперёд, указал левой рукой на бесстрастно взирающего Леонида Михайловича и пророкотал:
– По тебе давно Сибирь плачет!
В правой руке у Зевса возникла толстая молния. Он размахнулся и с силой швырнул её в Главу. Стёпа услыхал, как позади что-то грохнуло – на секунду обернулся и заметил упавшего без сознания одного из секьюрити, заглянувшего на шум. Второй подхватил его под мышки и потащил обратно в приёмную. Молния охватила сиянием Главу концерна и мгновенно рассыпалась множеством искр, сопровождаясь оглушительным громовым раскатом. На лице Леонида Михайловича не дрогнул ни один мускул, и Стёпа продолжил демонстрацию. Зевс взревел, топнул ногой, вызвав дрожание земли, из туч над головой извлёк две извивающиеся молнии и метнул их в заказчика со словами:
– В одних трусах пущу тебя по миру!
Переплетаясь в воздухе, со страшным свистом молнии достигли своей цели и растворились в воздухе под очередной раскат грома.
– Стоп! Стоп! Стоп! Никуда не годится! – Глава концерна трижды хлопнул в ладоши и хмуро взглянул на Стёпу.
Тот отключил звуковые и эмоциональные эффекты, оставив Зевса стоящим в клубах облаков, и в удивлении посмотрел на заказчика. Признаться, он ожидал увидеть восторг от своей работы, а не выражение недовольства на лице.
– Слабенько! Очень слабенько! – резюмировал Леонид Михайлович. – Всё это выглядит как бутафорская комедия, а мне нужны сильные чувства. Страх! Преклонение! Понимание, что за моей спиной сам громовержец, и от его гнева не удастся скрыться!