В общем, о Заярском и его злоключениях узнали все. Его фотографии и скандальное интервью долгое время смаковались в топах новостей. Его объявили безумцем и задавали вопрос, как такой человек может руководить Корпорацией. Но влиятельные друзья сделали всё, чтобы тема Заярского постепенно ушла из медиа-пространства, а сам он продолжал оставаться главой Корпорации.
И вдруг Заярский побывал у нас дома. Чувство надвигающейся катастрофы не оставляло меня с момента его появления в нашей квартире. Откуда он взялся, как нашёл меня?
– Рома, он не похож на безумца, – возразила Сашенька. – И так уверенно говорил о вашем знакомстве.
– Сумасшедшие не всегда похожи на сумасшедших, – я покачал головой. – Ты так доверчива…
– Хорошо, пусть он сумасшедший! Но откуда тогда знает, что ты решил недавно полностью изменить свою жизнь? Откуда он знает, что мы переехали? Рома, может, ты хочешь мне что-то рассказать?
Ну что я мог ей рассказать? Я ещё крепче обнял мою Сашеньку, мою любовь, моего златокудрого ангела с ясными голубыми глазами. Разве мог я рассказать женщине, которую безумно любил, о том, что я сделал всё, чтобы найти её и вернуть своё счастье? Разве мог я рассказать, что безвозвратно потерял её в том, своём мире, из которого пришёл?
Ради любви. Двойник
В моём родном мире я, Роман Васильевич Морозов, был довольно известен в научных кругах. В свои неполные тридцать пять я уже возглавлял Институт по исследованию альтернативных направлений развития времени и параллельного пространства. Между собой все его называли сокращённо ИВИП (Институт времени и пространства). Сразу же после окончания университета мне посчастливилось устроиться в ИВИП третьим лаборантом к самому профессору Жаркову – выдающемуся светилу в науке! Я с упоением погрузился в работу. Но однажды к нам на экскурсию привели группу студентов первокурсников. И вот тогда я впервые увидел Сашеньку – мою любовь. Она была ангелом, сошедшим с небес. Рассыпавшиеся по плечам локоны белокурых волос, изящная фигурка и большие нежно-голубые глаза. Взглянув в них только раз, я пропал навсегда. Больше не мог ни о чём думать и даже работал как во сне. Образ Сашеньки преследовал меня повсюду. Наконец я решился! Отправился в университет с огромной охапкой белых роз, разыскал там Сашеньку и сразу же поставил её перед фактом, что если она отвергнет мои ухаживания, то я буду потерян для мира и человечества. Но она не отвергла. Нас закружил безумный водоворот взаимной любви! Мы были самой счастливой парой на земле и через три месяца поженились. Теперь у меня было всё, что нужно человеку – любимая и любящая женщина, интересная работа.
За несколько лет работы в ИВИП из должности третьего лаборанта я дорос до должности ассистента профессора Жаркова. Я даже вёл свои собственные исследования в области ускорения временных промежутков на основе квантовой энергии. Профессор Жарков постоянно интересовался моими успехами и вникал в работу. Мог ли я предположить, что он это делает далеко не из-за дружеского участия старшего товарища?
Гром грянул на всероссийской конференции в Москве, когда профессор выступил с докладом об ускорении временных промежутков, полностью повторяющим суть моих исследований. Зал ему аплодировал, а я с ужасом понял, что профессор просто нагло украл мою работу. Первой мыслью было банально дать в морду этому старому наглецу прямо на конференции, но я сдержался. После конференции я попытался переговорить с ним, но услышал ответ:
– Вы, молодой человек, должны гордиться, что ваша идея прозвучала из моих уст. Благодаря моему имени, она будет жить и развиваться! Если бы об этом заявил человек, не имеющий веса и авторитета – никто бы и слушать не стал. Поэтому не валяйте дурака! Идите и продолжайте работать! Да, – профессор спохватился, – я распоряжусь, чтобы вас премировали.
И всё! Ни слова извинения, ни слова сожаления! Я вернулся домой и всё рассказал Сашеньке. Я был в отчаянии и даже напился до чёртиков, но, протрезвев, принял для себя решение. Я решил отомстить профессору Жаркову, изысканно и тонко. В моём сердце поселилась ярость и жажда мести. Я продолжал оставаться ассистентом профессора, делал вид, что всё забыл и не держу обиду на такого великого человека, улыбался ему. А вскоре приступил к новым видам исследования. Я продолжал держать профессора в курсе моей новой работы, консультировался с ним и понимал, что он уже у меня «на крючке». В свою работу я, незаметно для профессора, вкладывал так называемые «подводные камни», о которых мог знать только человек, реально занимающийся этой проблемой. Параллельно я разыскивал людей, у которых профессор украл идеи и разработки в разное время. Года через полтора, на очередной конференции Жарков снова попытался выдать мою работу за свою, и вот тут-то пошли в ход «подводные камни». Я предъявил их и потребовал разъяснений. Профессор растерялся и принялся лихорадочно выкручиваться, чем убедил публику в том, что не имеет к работе никакого отношения. Зато я легко оперировал данными, о которых мог знать только реальный разработчик, и в одно мгновение стал знаменитостью. Профессор был посрамлён, а к делу его дальнейшего уничтожения подключились и другие учёные, которых он обокрал в своё время, и которых я предусмотрительно пригласил на это мероприятие.