– Поверить не могу! Неужели правда это другой мир? А может, всё-таки глубокий гипноз или научная фантастика? – наконец изрёк он. – Хочу съездить домой…
Мне удалось убедить его не делать этого, учитывая социальный статус отправленного отсюда двойника. Жена здесь, скорее всего, замужем за другим человеком. Поэтому Леониду Борисовичу не стоило туда ехать и расстраиваться. Лучше всего было вернуться к установке, чтобы я мог отправить его обратно как можно быстрее. Но то ли от выпитого спиртного, то ли из любопытства, однако Заярскому захотелось посмотреть город, и мне пришлось несколько часов колесить по Москве по требованию Леонида Борисовича. Он очень развеселился, заехав в один престижный ресторан, где хозяином был его приятель, когда на входе увидел того самого приятеля, одетого в ливрею швейцара и почтительно открывавшего дверь перед посетителями. Не знаю почему, но больше всего он хохотал, когда узнал, что Президентом США недавно была избрана женщина-китаянка.
К дачному домику мы вернулись поздно вечером с мертвецки пьяным Заярским. Я аккуратно выгрузил его на старый диванчик, а сам занялся установкой. Повреждены были несколько микросхем, требующих замены. Рано утром, оставив записку, я отправился на работу, а когда вернулся – Заярский выглядел спокойным. Он с любопытством наблюдал, как я занимаюсь ремонтом, а потом заметил:
– Прямо, как в добром старом фильме «Иван Васильевич меняет профессию».
– Да, – улыбнулся я. – Мне тоже нравится этот фильм. Евстигнеев в роли царя и управдома просто великолепен!
– Почему Евстигнеев? – удивился Заярский. – Это Яковлев бесподобен!
– Яковлев? – я наморщил лоб, пытаясь вспомнить такого актёра. – А кто это?
Он только хмыкнул в ответ. Пока я возился с установкой, он разобрал привезённые мной пакеты с продуктами, достал бутылку коньяка из моих запасов и плеснул понемногу в стаканы.
– Предлагаю за великого учёного! За тебя, Рома!
Я вообще-то не любитель спиртного, но отказать вынужденному гостю было неудобно После второго тоста ремонт установки пришлось отложить до завтрашнего утра, и у нас началась обычная мужская пьянка. Мы разговорились, обсуждая жизнь в наших мирах. Во многом всё было похоже, видимо, сказывалась пространственная близость. Я хоть и сильно охмелел, но старался практически ничего о себе не сообщать, хотя Заярский настойчиво расспрашивал меня о работе и жизни. Единственное, в чём я не удержался – это рассказал ему о своей жене Сашеньке и потерянной любви. Я поделился с ним мечтой найти свою жену в другом мире и начать с ней всё с начала.
– Так ты это всё затеял ради женщины? – присвистнул Заярский. – А я-то думал, чтоб сбегать в параллельный мир, грабануть там какой-нибудь ювелирный магазин или банк… А ты, оказывается, Рома, романтик… О, каламбурчик!
Мы улеглись спать поздно ночью, а с утра я продолжил ремонт установки. Вскоре всё было готово, я настроил пространственные координаты, и в стене появилось «окно».
– Ну что ж, был рад знакомству, – сказал Заярский. – Надеюсь, с женой у тебя всё получится. Я почему-то думаю, что мы не прощаемся… – Он шагнул в «окно».
Ради любви. Сашенька из другого мира
Как только Заярский переступил границу, установка отключилась, а в моей комнате оказался человек в больничной одежде. Я с трудом узнал в нём отправленного раньше бомжа, так он был вымыт, побрит и причёсан. Вылитый Леонид Борисович. Мужчина ужасно обрадовался, узнав меня, рассказал, что его принимали за кого-то другого и совсем не давали пить, ни глоточка. Я отдал ему ворох старых вещей с чердака и разрешил приходить ночевать на террасу, когда захочет.
Установка работала, и на даче ей больше было не место. По частям я перевёз её в свою квартиру на Пантелеевской. Жена находилась в очередной клинике, поэтому мне никто не мешал. Я быстро собрал установку, снова настроил, запустил и остолбенел – с той стороны образовавшегося «окна» на меня, выпучив глаза от страха, смотрел я сам. Точнее, мой двойник из параллельного мира. Двойник сидел, слегка покачиваясь, на смятой разобранной кровати, держа початую бутылку в руке. Выглядел он отвратительно – небритое лицо с покрасневшими мутными глазами. По его виду я догадался, что он пьян.