– Что случилось? – Эдуард похолодел.
– Похоже, вашу жену похитили.
– Что?! – воскликнул Эдуард. – Как похитили? А где была ваша хвалёная надёжная охрана?! А камеры по периметру?!
– Мы сами ничего пока не понимаем. Произошло нечто неординарное. Все охранники одновременно потеряли сознание. Пытаемся посмотреть записи, но камеры также были отключены на какое-то время.
– Дайте мне поговорить с доктором Лембольдом!
– К сожалению, это невозможно. Доктор найден на лужайке в тяжёлом состоянии. Его жизнь в опасности. Похоже, он в одиночку пытался противостоять похитителям. Но вы не переживайте. Полиция и скорая уже едут. Мы приложим все усилия, чтобы найти вашу жену. Алло! Алло! Вы меня слышите?
Но Эдуард уже никого не слушал. Неожиданно навалилась усталость, он разжал пальцы, и телефон с глухим стуком упал на пол. Мгновенно постарев лет на десять, шаркающей походкой Эдуард медленно прошёл в комнату жены и застыл у входа, словно ничего не видя перед собой. Потом, очнувшись, обвёл недоумённым взглядом стены и принялся внимательно рассматривать висящие на них картины, как будто увидел их впервые. Внезапно его взгляд остановился на последней картине, ещё стоящей на мольберте. Евгения закончила её накануне. Из чёрной глубины звёздного космоса, оставляя за собой серебристый след, навстречу ярко-голубому солнцу стремительно летел корабль – маленькая серебряная капля. А в лучах солнца грелась небольшая планета, покрытая зелёными океанами, бордовыми равнинами, фиолетовыми горами и жёлтыми снеговыми шапками полюсов.
Эдуард протянул руку и дотронулся пальцами до серебряной капли.
– Счастливого пути тебе, Шели, – прошептал он, и маленькая прозрачная слезинка прочертила дорожку на его щеке…
Мыловар
Муська околела ночью. Утром Аня нашла её с застывшим стеклянным взглядом. Серая шерсть потускнела, свалялась грязными клочьями, тело стало деревянным.
– Мусечка моя! – расплакалась Аня, обнимая труп кошки.
– А вот и Гнат-мыловар пожаловал, – сказала мать, глядя на тёмную фигуру у калитки. – Вовремя, как обычно.
– Не отдам Муську! – закричала Аня. – Он из неё мыло сварит!
– Хоть какая-то польза от этой кошки драной будет, – пробурчала мать. – И реветь прекрати! Сама знаешь, что по-другому не получится.
Муська шмякнулась на тележку рядом с душистыми кусками мыла, и старый Гнат покатил её дальше по деревне. Он всегда появлялся у дома, где умирало животное, и забирал околевших собак и кошек. Хоронить здесь было нельзя. Каменистая земля не принимала, быстро выталкивала на поверхность гниющую плоть с белеющими костями. Для людей нашлось место далеко за холмами, на дне высохшего озера. Полдня туда, полдня обратно. Так и возили покойников из деревни. Но ради собаки или кота кто ж поедет? Да и не место им среди людских останков.
– Видала у Гната здоровенный ключ на поясе? – спросил соседский Мишка. – Это от чердака. Он там шкуры сдирает.
– Шкуры? – ахнула Аня.
– А ты думала? – хмыкнул Мишка. – И чердак запирает, чтоб никто не забрался. У него там стены мёртвыми шкурами увешаны. Жуть!
– Врёшь!
– Я вру? Сходи сама – посмотри.
Аня поёжилась. Гнат жил особняком за деревней, на лесистом холме. Гостей не привечал. Идти к нему страшно, но знать, что с любимой Муськи сдерут шкуру – страшнее.
К вечеру Аня решилась. Как пошёл Гнат обратно домой, так и она за ним серой мышкой. Прошли лесом, поднялись на опушку. Перед домом Гнат встал отдышаться, поглядел вокруг хмурым взглядом из-под седых бровей. Аня только успела за куст спрятаться. Взял мыловар Муську с телеги и вошёл в дом. Дверь не запер, оставив щель, и Аня прошмыгнула следом за ним в сумрак. Чуть не наткнулась на стоящие у порога чаны с мылом, руками задела развешанные по стенам пучки душистых трав. Услышала тяжёлые шаги Гната по лестнице к чердаку и выглянула из-за угла. Длинным ключом мыловар отпер дверь, распахнул её и шагнул внутрь. Снизу не разглядеть ничего. Аня на цыпочках поднялась следом и замерла на последней ступеньке.
Держа Муську в руках, Гнат подошёл к окну. Солнце садилось за горизонт, последний луч ворвался сквозь стекло, разрывая темень чердака.
– Пора, – сказал Гнат, положил кошку на подоконник и раскрыл окно.
Луч разошёлся яркой радужной дорожкой, заиграл красками, затрепетал в воздухе. Муська вдруг поднялась, гибко потянулась, сверкнув изумрудными глазами, и ступила на тропинку. Лапы мягко пружинили в разноцветной дымке, шерсть лоснилась на солнце. Миг – и всё исчезло.
– Стар я стал, – проговорил Гнат, не оборачиваясь . – Устал. Ты всё видела. Теперь – молчок. Как пойму, что пора – ключ тебе отдам.