Дело в том, что в моей одноместной колымаге не было места для третьего. Хрупкая Ксения с трудом поместилась в отсек для контейнеров, и не могло быть и речи, чтобы впихнуть туда ещё и мужчину крупного телосложения. Между тем жёлтый цвет индикатора указывал, что долго он не протянет. И ещё у него был кристалл. Тот самый, последний, предназначенный для исцеления Машеньки.
Решение само пришло в голову, я внутренне содрогнулся, но подчинился ему.
– Ты сможешь управлять катером? – спросил я Ксению.
Она бегло окинула панель управления и кивнула:
– Похоже на туристический челнок. Мы проходили обучение перед полётом.
– Хорошо. – Я открыл верхний колпак. – Слушай внимательно. Сейчас меняемся местами. Возьмёшь управление на себя. Я спущусь из нижнего люка за твоим Антоном и прикреплю его к тросу. По команде – поднимай. На дисплее высветится окно. Как только Антон окажется в отсеке, немедленно стартуй вверх. Сразу за облаками включишь автопилот, и катер сам долетит к Жоре. Сдашь ему Антона и вернёшься за мной. Координаты я введу.
– Что значит за вами?
– Серый, что ты задумал?! – в ухе встревоженно закричал напарник. – Ты с ума сошёл! Я выброшу этих щенков за борт!
– Жора, ты никого не выбросишь, а немедленно поместишь парня в камеру регенерации. – Голос был на удивление спокоен. – Они хорошо заплатили мне. Кристаллом. Ведь так? – Я взглянул на Ксению, и она энергично закивала. – Жора, ты знаешь, что с ним делать… Если что…
– Я вылечу за тобой, как только…
– И доверишь корабль девчонке и умирающему парню? Напоминаю наше незыблемое правило – оставшийся на корабле не покидает его ни при каких обстоятельствах.
– К чёрту правила! – зарычал Жора.
– Они – основа нашей безопасности. Я смогу продержаться на плоту, пока не вернётся Ксения.
– Ты в своём уме? На каком…
Голос Жоры прервался. Прости, друг, но я вынужден отключить с тобой связь. На разговоры нет времени, а своей правдой ты лишишь меня и Ксению надежды.
– Вы что, собираетесь остаться здесь? – воскликнула Ксения.
– Либо я, либо Антон. Оцени ситуацию, – усмехнулся я. – Втроём не улететь.
– Но вы же погибнете! – Любящая девочка сделала правильный выбор. Не в мою пользу. Но так и должно быть.
– Если будешь действовать быстро и чётко – нет. Я дождусь твоего возвращения на плоту.
– А его не разъест?
– Он сделан из кислотостойкого материала, продержится часа два. – Я врал настолько убедительно, что даже сам в это поверил. – Всё, разговоры окончены. Приступаем.
Ксения перебралась на моё место, а я начал спуск к пузырю, ухватившись за манипулятор на тросе. Перед самой поверхностью рванул клапан спасательного плота, крохотного надувного прямоугольника, способного удерживать меня какое-то время на поверхности. Пузырь с Антоном внутри покачивался совсем рядом. Я ткнул в него ножом, машинально уклоняясь от брызнувших во все стороны розовых сгустков, и быстро подхватил мужчину. Первым делом закрепил в манипуляторе кристалл, а потом и безвольное тело Антона.
– Поднимай! – крикнул я Ксении.
Ценный груз втащило в контейнерный отсек, нижний люк закрылся, словно проведя границу между мной и миром живых, и моя колымага рванула к облакам.
– Держитесь, дядя Серый! Я скоро вернусь! – услышал я голос Ксении, прежде чем остался в полном одиночестве.
Как странно устроен человек. Ещё минуту назад я гордился тем, что спасаю две молодые жизни, а теперь на меня навалились страх и злость на себя и на глупый перст судьбы. Доведись сегодня отправляться за кристаллами Жоре – всё было бы иначе. Но отправился я, и теперь качаюсь на смертельно опасных волнах чужой, далёкой планеты. Интересно, выдержит ли плот воздействие кислоты хотя бы полчаса, как это указано в инструкции производителя? В это время Ксения будет на полпути к кораблю…
Ладно, не стоит предаваться унынию в последние минуты своей жизни. Я обвёл взглядом оранжево-розовый Океан. Не знаю, должно быть я причинил твоим обитателям немало горя. Что ж, прости неразумного землянина и прими с миром, избавив от мучительных страданий…
***
Густой, вязкий кисель повсюду. В нём невозможно плыть – можно только слабо барахтаться, оставаясь на поверхности. Для меня загадка, как Антон оказался в пузыре, защитившем его от вод Океана. Я пытался проникнуть в один, проплывающий рядом, но он быстро и красиво лопнул. Красное вверху, оранжево-розовое вокруг – вот и весь окружающий меня пейзаж. Или я уже сам стал густым киселём, растворившись в безбрежных водах? Сколько прошло времени, как мы с Океаном ведём неспешную беседу? Не знаю. От плота давно не осталось и следа. Армейский скафандр ещё сопротивляется кислоте, теряя защиту слой за слоем. Интересно, что произойдёт быстрее – закончится кислород, или жгучий кисель начнёт растворять меня на молекулы? Лучше бы закончился кислород. Иногда я малодушно подумываю спустить его остатки, но слишком сильно во мне желание жить. В уплывающем сознании ещё вспыхивает слабая искорка надежды, и в своих мечтах я обнимаю улыбающуюся Машеньку, бреду босиком по зелёной траве, гляжу в глубокую синеву родного неба… Тело начинает покалывать. Сначала робко, а потом всё более беспощадно в него впиваются тысячи мелких иголок. Они жалят и жгут, я стону от боли, и чувствую, как смерть усмехается рядом.