– Контракт выполнен! – и нажал красную кнопку.
В последнее мгновение жизни я обернулся и попытался закрыть своим телом девочку в синей вязаной шапочке от урагана огня, боли и смертельной ярости, беспощадно сметающих всех, находившихся в вагоне…
Шелест крыльев. Тропинка в небо
…Я вскочил от ужаса и сел на кровати. Сердце неистово колотилось в груди, по спине стекал холодный липкий пот. Дрожащей рукой я нащупал выключатель и включил ночник. Свет электрической лампы сразу же подействовал успокаивающе. Я взглянул на часы – половина третьего ночи. В квартире тихо – мама спит в соседней комнате. Биение сердца постепенно возвращалось в привычный ритм.
Ну и кошмар мне приснился! Я до сих пор ощущал боль от жара и взрывной волны. У меня даже рёбра ныли! Какой страшный сон! Я как будто прожил целых десять лет своей жизни. Причём всё было настолько реалистично, что, проснувшись, я не сразу смог разобраться, где сон, а где явь. Я встал с кровати и подошёл к письменному столу. Ну вот, на столе лежат учебники, я готовлюсь к экзаменам. А вот Ванина кровать… А сам Ваня, по-прежнему, в больнице. Ни в какую частную клинику его не перевели, ведь я увёз маму домой. А финальную игру наша команда проиграла, и завтра мне придётся оправдываться перед ребятами. Я выключил свет, снова лёг в постель, предаваясь невесёлым мыслям, и, неожиданно для себя, вскоре задремал.
Меня разбудил лёгкий шорох, как будто мышь пробежала. Я открыл глаза и прислушался. Шорох не повторялся, наверное, мне показалось во сне. Я снова закрыл глаза, собираясь уснуть. И тут опять прошуршало, совсем рядом с кроватью. Я резко сел. Да что ж за ночь такая выдалась! В темноте, возле кровати кто-то стоял, и у меня по спине от страха поползли мурашки. Дрожащая рука нащупала ночник и включила его.
– Фу, – облегчённо выдохнул я. – Ванька, это ты? Как же ты меня напугал!
Возле моей кровати, счастливо улыбаясь и щурясь от яркого света, стоял Ванечка. Он был босой, одетый в длинную белую рубаху до щиколоток. Я откинулся на подушку и тихонько засмеялся. Так испугаться собственного брата, с которым мы уже десять лет живём в одной комнате! Потом я прекратил смеяться, снова резко вскочил и посмотрел на часы – без десяти четыре утра.
– Ваня, а ты как здесь оказался? – удивлённо спросил я. – Ты же должен быть в больнице!
– А мне уже не нужно быть в больнице! – радостно ответил брат.
– Тебя что, отпустили? – спросил я. – Посреди ночи? Одного?
– Да, да, – кивнул он. – Меня отпустили.
– Они что там, с ума сошли? Как можно было отпустить ребёнка одного домой, посреди ночи? Почему не дождались утра? Мы бы с мамой тебя забрали.
– А они ещё не знают, что меня отпустили, – серьёзно сказал брат.
– Постой, ты меня совсем запутал, то отпустили, то не знают, – я потряс головой. – Вань, ты что, выздоровел? Ты же ещё вчера вечером дышать самостоятельно не мог!
Он непонимающе посмотрел на меня:
– Я ничего об этом не знаю. – Брат улыбнулся. – Меня отпустили, Андрей, чтобы я мог тебе показать.
– Что показать? – воскликнул я, вскакивая. – Ой, погоди, пойдём маму разбудим, вот она обрадуется! Как она ждала твоего выздоровления!
Но Ванечка быстро схватил меня за руку. Его рука была прохладной и мягкой, словно облачко ко мне прикоснулось.
– Нет-нет! Не надо маму будить. Пусть она спит, ей пока нельзя.
Я удивлённо взглянул на него:
– Хорошо, ты прав. Пусть поспит до утра, она очень устала за эти дни. Зато утром проснётся – а тут сюрприз, Ваня дома! Как чудесно, что ты выздоровел!
Ванечка в это время обошёл всю комнату, разглядывая её, как в первый раз, постоял возле своей кровати, посмотрел на игрушки, разложенные на книжных полках. Потом вернулся ко мне:
– Пойдём со мной, – просто сказал он и взял меня за руку. Я не успел ничего возразить, так как закружилась голова, и сознание отключилось.
Когда я пришёл в себя, Ваня вёл меня куда-то, крепко держа за руку. Исчезли стены, потолок и пол нашей комнаты, а мы шли по наклонной вверх. Вокруг было абсолютно пусто и темно, как будто в густой, серой предрассветной мгле.
– Ваня, где мы? Куда ты меня ведёшь? – забросал я брата вопросами.
– Ты сам всё увидишь! Не волнуйся! – прошептал он.
Вскоре я заметил, что мы идём по воздушной тропинке, она неясной светящейся лентой вырисовывалась под ногами и уводила нас всё выше и выше. Ваня шёл впереди, легко, как мотылёк, ступая на неё. Поначалу вокруг было тихо, а потом начали доноситься разные звуки. Вот словно большая птица, шелестя крыльями, пронеслась прямо над нашими головами, лёгкий ветерок взъерошил волосы, но саму птицу мы не увидели. Потом в пустоте раздался детский смех и плач, капризный крик и стон от боли. Звуков становилось всё больше и больше, со всех сторон кто-то вздыхал, вскрикивал, шептал. Голосов было много, они кричали и говорили то угрожающе, то ласково, то повелительно, но слов было не разобрать. Я часто испуганно вздрагивал и в страхе оглядывался. Но всякий раз Ваня поворачивался ко мне с улыбкой, говорил: