Дхен последовал примеру друга и постепенно возвращал себе облик гротха.
– Я чуть было не провалил экзамен, – продолжал жаловаться Схит, оглаживая себя разноцветными щупальцами. – Повезло, что успел найти умирающего человека без сознания и вернуть его к жизни. В знак благодарности он пытался забить меня кочергой. Так, кажется, назывался тот тяжёлый длинный предмет.
Трансформировавшийся Дхен в умиротворении завис в воздухе, раскинув щупальца и с усмешкой поглядывая на Схита:
– Мы собираемся в полёт к другой галактике, поэтому должны находить общий язык с любыми жизненными формами и лечить все виды болезней, – произнёс он заученную фразу. – Кстати, ты диагностировал заболевание, которое тебе досталось?
– Без проблем, – фыркнул Схит. – Бубонная чума.
Он небрежно помахал щупальцами, и оба друга вплыли в зал с экзаменационной комиссией.
Корвелльский антистрессник. Командировка
– Да ты совсем рехнулся, Влад! – Мать всплеснула руками, задела блюдце, стоявшее на столе, и оно звонко упало на пол, рассыпавшись осколками. – Немедленно откажись!
– Поздно, я уже дал согласие. Мою кандидатуру утвердили.
Влад нажал кнопку вызова домашнего помощника, и тот, деловито гудя, прикатил в кухню и занялся уборкой битой посуды.
– Целых полгода заточения у чёрной дыры! И всё из-за какой-то легкомысленной девицы! – Мать обхватила голову руками и с сожалением посмотрела на сына. – Она не стоит таких страданий. Неужели ты не понял, что она крутила с тобой несколько месяцев, только чтобы досадить своему бывшему и вернуть его внимание?
– Я всё понял, мам, – тихо ответил Влад. – С самого начала знал это. Просто надеялся, что ошибаюсь. Поэтому и хочу пожить в одиночестве какое-то время, чтобы разобраться в себе.
– Ну так и живи! Тебе на Земле мало мест для уединения? Или на Марсе?
– Это всё не то…
– Можно отправиться в систему Барнарда, – не унималась мать. – Там есть специальные санатории с прекрасными оборудованными комплексами. Правда, стоить такой отдых будет немало, но можно оформить кредит…
– Мама! – Влад повысил голос, и мать внезапно осеклась. – Мне двадцать семь лет. Всё решено. Через три дня вылет на орбиту, а ещё через неделю подготовки и адаптации – старт к наблюдательному пункту. И не надо так волноваться, – он смягчил тон. – Это обычная полугодовая вахта, плюс-минус пару месяцев погрешности.
– Вблизи чёрной дыры, – всхлипнула женщина, – с нестабильным течением времени, вдали от населённых или изучаемых планет. Один-одинёшенек посреди космической пустоты, на станции с постоянно отключающимся оборудованием.
– Ну, мам, не надо так драматизировать. – Влад обнял мать за плечи. – Знаешь, сколько было желающих на место? Это обычная работа, за которую, кстати, очень хорошо платят. Полгода пролетят быстро, ты и соскучиться не успеешь.
– Весь в покойного отца, – мать улыбнулась сквозь слёзы, – для того тоже всё было обычной работой…
Через три дня, провожая Влада перед вылетом на орбиту, вместе с напутствиями мать вручила ему прозрачный стеклянный контейнер в форме цилиндра.
– Что это? – удивился Влад, рассматривая невысокое растение за стеклом. Его гибкий покачивающийся синий стебель с крохотными ворсинками-листьями венчала пушистая жёлто-зелёная светящаяся сфера. – Инопланетный одуванчик?
– Это корвелльский антистрессник. Возьмёшь его с собой! И не возражай! – Женщина предостерегающе подняла руку. – Мы почти закончили их исследование в лаборатории космофлоры. Потрясающее растение! Источает оздоравливающие нервную систему фитонциды и виброэмоции, выделяет море кислорода, поглощая углекислый газ. Плюс успокаивающая цветотерапия. Через месяц-другой начнутся его поставки с планеты Корвелла, а пока… – она понизила голос. – Мы с коллегами себе по одному вырастили, для домашнего пользования…
– Мам, ну зачем мне антистрессник? – удивился Влад. – Я успешно прошёл тестирование, моя нервная система в порядке.
– Я тебя умоляю! Разве могут бездушные тестирующие программы сравниться с материнским сердцем? Что они понимают в тонкостях ранимой сыновьей души? – фыркнула мать. – Бери, говорю!
– Да его не пропустят контролирующие службы! – не сдавался Влад.
– Пропустят, я узнавала. Наблюдатель может взять с собой один эмоционально близкий органический объект весом до трёх килограмм – питомца или комнатное растение.