ЭПИЛОГ
....«Новый Год, Новый Год...», - доносится до меня песенка из огромного ТВ в известном вам торговом центре, пока я прохаживаюсь здесь в первый новогодний вечер, первого января. Затем на экране плазмы появляется новая группа - три поющие девчонки. Они суперски сексапильны, голосисты, сиськ... в общем, все остальное, вы поняли. С удовлетворением узнаю в одной из них Веру. Я слушаю новогодний хит в их исполнении, и тут Вера делает свой коронный взмах рукой. Улыбаюсь и подмигиваю в экран. Здравствуй, милая! Я тоже рад тебя видеть.
Далее в ящике ТВ мелькает физиономия ее продюсера, нервно хлопающего глазками из-под очочков хитрого грузина. Он довольно смотрит на Веру и хвалит себя, какой он крутой продюсер, как он разглядел и раскрутил талант. И что всем, что имеет - славой, поклонниками, бабками, Вера обязана ему. Да, блин, мысленно хохочу я, ты, чувак, и впрямь не знаешь жизни! Всем Верочка обязана не тебе, и даже не мне, а только себе самой! Пользуйся лучшим, чувак-продюсер, наверно, ты это заслужил. И береги ее, раз тебе выпало такое счастье.
Счастье перепало и сантехнику Васе. Он уже сутки не вылезает из постели со своей женой Аленой. Она дарит ему здоровский секс, какого Вася не получал давно, то есть - никогда. Живите долго и счастливо, и чтоб я вам больше не понадобился, мысленно желаю этой парочке я, и помигиваю им. Аленка получает мой подмиг и так же про себя благодарит. В другой же точке города спортсмен по имени Марат принял решение об окончательном завершении теннисой карьеры. Пора устраивать личную жизнь, решил он. А ведь прав, блин.
А по огромному залу торгового центра бежит девчонка. Белоснежные волосы растрепаны, и на милом личике волна страдания.
- Не ко мне ли ты спешишь, дорогуша? Дед Мороз - это я.
Она останавливается, переводит дыханье и берет паузу, подбирая слова.
- Пожалуйста... Помоги ему. Сделай так, чтобы он снова мог ходить.
- А неходящий он тебе не нужен? - с насмешкой уточняю я.
- Нужен, - заверяет меня девчонка.
- Чтобы жалеть его? - не унимаюсь я.
- Нет.... - спокойно отвечает она и добавляет. - Чтобы любить.
Вот так то, милая. Я ждал этого.
- Он может ходить, - твердо сообщаю ей голосом доктора-всезнайки. - Просто не верит в это, как и все инвалиды.
Но она не понимает меня, и настаивает на своем, о том, что я должен напрячься, сделать чудо...
- С какой это стати? - резко прерываю я блондинку и отворачиваю от нее взгляд, продолжая наслаждаться следующим клипом Верочки с телеэкрана.
- Ты же добрый, - произносит эта голубоглазая прелестница, с надеждой заглядывая мне в глаза. Как я этого не люблю, когда в моих разного цвета глазах пытаются найти оттенок доброты.
Я смеюсь ей в лицо - громко.
- Я - добрый? Это что-то новенькое, ласточка моя. Меня всякие малеваки-художники рисуют с рожками на голове, моим именем пугают детей...
- О, Боже, - шепчет она, открывая в голове истину. - Как же я сразу не поняла... Ты...
И она застывает. Потом, собираясь с мыслями и волей, рождает решение.
- Тогда забери мою душу.... Но пусть он будет здоров.
Ох, елки! Да не нужна мне твоя душа! Мне нужно, пожалуй, вот это.
Я открываю девчонке картинку. Парень в инвалидной коляске катится по набережной в направлении огромного высокого моста. Зимний ветер развевает его кудри и смахивает капли с темных, как угольки, глаз. Он приближается к своему финишу, и очень нуждается, чтобы его остановили.
Эля срывается с места и убегает. Бежит быстро, быстрей, чем катится коляска в километре от нее, и достигает набережной.
- Владик! - кричит она. - Я забыла тебе сказать!
Он поворачивается, узнав ее голос. Его взгляд загорается.
- Я тебя люблю! - слышит Влад пронзительный, но благострастный звук.
Инвалидная коляска скрипит от встающих с нее молодых ног....
«Всех с Наступившим Новым Годом!» - еще раз усмехаясь, отправляю свой смс миру я.