Заметив юрко снующий за стеклом-знакомый тоненький силуэт Билл сунулся в окошечко ларька. Купить он ничего сейчас не мог, и от этого чувствовал лёгкую неловкость.
— Привет, Магдалена.
— Привет, ты откуда? — она удивилась, но, кажется, обрадовалась.
Девчонка сунулась в маленькое окошечко навстречу ему, и у Билла появилась возможность получше рассмотреть её после долгой разлуки.
Взглянув на старую знакомую в первый раз он понял, что в ней что-то изменилось, но не сразу догадался что именно. Ага! Она покрасила волосы. Теперь её русость напоминала о себе лишь длинными участками отросших корней; ниспадающие по плечам и беспорядочно заправленные за уши пряди были осветлены.
— Ты же вроде как говорил, что появишься только на каникулах.
— Да, но…
— Что-то случилось, — в глазах Магдалены маленькими искорками промелькнуло неподдельное беспокойство. Какая всё-таки милая девочка! На какого-то там парня, иногда приходящего за шоколадками, и не наплевать. Удивительная чуткость. Билл почувствовал благодарность.
— Я сбежал.
— Как? — её глаза округлились от изумления.
— Просто. Не хотел больше оставаться и ушёл.
Магдалена потрясенно замолчала, и Билл продолжил немного виноватым, просительным тоном.
— …и теперь мне нужно где-то переночевать. И твой ларёк — неплохой вариант.
Магдалена замялась.
— …переночевать? это странная просьба, я не могу. Мама доверила мне ларёк не затем, чтобы я пускала туда всяких…
— Ну я же не всякий…
Магдалена посмотрела на него с сомнением. Билла она не сколько знала, сколько чувствовала — он хороший парень. Но всегда ли можно доверять своим ощущениям, приходящим невесть откуда? Да, конечно, он каждый раз приносил мелочь, если оставался должен. Он никогда не забывал поздравить Магдалену с праздниками. Он аккуратно одет, значит, из приличной семьи… Но является ли это достаточными основаниями…
— Ну пожалуйста, мне нужно поспать где-то одну ночь, а назавтра я уже что-нибудь придумаю… Прошу тебя, не дай мне закоченеть на мокрой парковой скамье. Ты же добрая, это по глазам видно…
— Не пущу. — чувствуя готовность уступить, упорствовала Магдалена, — откуда мне знать, вдруг ты ночью вынесешь из ларька половину товара или просто съешь сколько в тебя влезет шоколадок?
Билл рассмеялся.
— Просто поверь мне.
— С какой радости? Моя мама учила меня не доверять незнакомцам.
— Но я ведь почти знакомый.
— Недостаточно, — деловито возразил она.
— Так давай сильнее познакомимся, тогда станет можно мне верить.
Магдалена посмотрела на него беспомощно, как смотрят девушки на чересчур настойчивого ухажера.
— Ну а если я всё равно тебе не поверю?
— Что нужно, чтобы ты поверила? Кому ты веришь охотнее: бородатым мужчинам под сорок, пацанам в кепках козырьком назад, толстым тетенькам с большими пакетами? А кому наоборот, заведомо не доверяешь? Бритоголовым? Личностям в тёмных очках?
Магдалена пожала плечами и рассмеялась.
— Не знаю.
— Ну вот, — обнадёженно продолжил Билл, — значит, меня уже нельзя причислить к группе «опасных типов» знаешь, по-моему, доверие — это такая штука, где не может быть никаких готовых рецептов. Тут можно только попробовать…
— И всё-таки я не могу, — девочка выглядела расстроенной. Чувство долга боролось в ней с состраданием. На парковой скамейке… Подумать только…
— Тебе правда совсем некуда пойти?
Билл помотал головой.
— А твои родители? Вы поссорились?
— Вроде того… — уклончиво ответил Билл. Взгляд его все время утыкался в пятна темнеющих корней волос на её головке — это выглядело так вопиюще дёшево, но так трогательно именно на ней. Ресницы Магдалены были накрашены чёрной тушью, они круто загибались наверх и местами слипались.
— Родители — единственные люди, которые простят тебе всё что угодно, надо только с ними правильно поговорить… Твои, я уверена, тоже тебя простят. Они же тебя любят. Когда я убежала из дома к Эдвину, моя мама…
— Это немного другое. Есть на свете одна вещь, которую родители не могут простить как раз потому, что любят. А именно — когда в тебе рушатся их надежды. Это самое страшное, чем вообще человек может угостить своих предков…
По лицу Магдалены Билл догадался, что она ничего не поняла, но это не лишило её участия. Девчонка вздохнула.
— Ну ладно. Раз уж у тебя всё так тухло… Я придумала как тебе помочь.
Она открыла боковую дверь и выпустила Билла в тёплый тесный ларёк.