— Если нам больше нечего сказать друг другу, то спальня — дальше по коридору.
Так возможность сомневаться в том, что его отвратительные намерения ясны и бесстыдно одобрены, была утрачена Биллом окончательно. Погасив коротким дуновением ароматическую свечу на столе, хозяйка поднялась первая. Серый дымок с нежным ароматом поплыл над столом, покачиваясь на волнах воздушных потоков. Она улыбнулась Биллу через плечо и пошла пересекая прохладный полумрак просторного помещения. Он лунатически последовал за ней. При каждом шаге круглые бёдра книжницы тесно натягивали плотную узкую юбку. Биллу казалось, что вся одежда сейчас лопнет на ней словно кожица перезрелого плода, чтобы высвободить наконец горячую и сочную мякоть порока, из которой она состоит… А когда рыжая вдруг повернулась и, лизнув свой указательный палец, положила ему в нежную ключичную ямку между лепестками распахнутого ворота старенькой рубашки, по всему телу Билла прошла медленная, гудящая, вибрирующая судорога…
И именно в это момент зазвонил её сотовый телефон, оставленный на столе в кухне.
— Я сейчас, — шепнула она, как будто ненароком коснувшись губами тонкой кожи на шее Билла. — Кроме смерти не может быть никаких причин, достаточных для того, чтобы игнорировать звонки шефа… — Книжница хохотнула и, плавно качнув бёдрами, отправилась по коридору обратно, в кухню.
— Да, Магистр, — услышал он вдалеке её нарочно приглушённый и ставший сразу заметно скромнее голос.
Билл невольно прислушался. Босыми ногами он чувствовал стелющийся по полу сквозняк, было свежо, и нежные волоски на его предплечьях встали дыбом. В голове между тем прояснилась, книжница отошла, и вместе с нею схлынул душный морок непреодолимого влечения к ней. Билл стоял посреди тёмного коридора чужой квартиры словно очнувшись от дурного сна.
— Боже… Что же я делаю? — пробормотал он сам себе одними губами. — Как же Магдалена?
Билл с удивлением обнаружил, что за весь сегодняшний день он ни разу не вспомнил девушке, которую считал своей невестой. Это показалось ему странным. Больно уж резко чары таинственной книжницы завладели всем его существом.
— Он скорее всего не тот, кого вы ищите, Магистр, — донеслось до него из кухни, — Золотой империал? Я пока не спрашивала об этом, не хотела возбуждать подозрений. Забрать? О, да, конечно, шеф, если получится.
Билл сделал несколько бесшумных шагов по направлению к кухонной двери. Ему стало интересно.
— Хорошо. Поверьте, я смогу держать его под контролем. Он никуда от меня не денется, не беспокойтесь, Магистр, хвостиком будет за мной ходить… — книжница хохотнула, и этот её смешок неприятно резанул Билла. Он догадался, что речь о нём.
«Как бы не так, — решил он про себя, — денусь, ещё как денусь…» дерзкая уверенность книжницы разбудила в нём дух противоречия.
Билл смекнул, что входная дверь скорее всего заперта, и ему вряд ли удастся за считанные мгновения справится с незнакомым замком. Заметавшись по коридору, он заметил приоткрытую дверь. Дни стояли уже жаркие, и окно в небольшой тихой комнате было распахнуто настежь и затянуто москитной сеткой. Достав из заднего кармана брюк канцелярский нож, которым он разрезал коробки, Билл быстро вспорол сетку. Этаж был второй, но довольно высокий. Внизу серыми облаками клубились кусты шиповника и сирени.
— Ты где? — послышался в коридоре зазывный голос книжницы.
— Эх… Помогай мне Бог! — прошептал Билл с лёгким оттенком иронии, и, одним махом вскочив на подоконник, сиганул вниз… Прежде он никогда не поминал всевышнего. Его отец, воинствующий атеист, с самого раннего детства внушал Билли, что никакого бога нет и быть не может.
С громким хрустом Билл выбрался из кустов. Лицо и руки были ободраны, словно он сражался со стаей кошек. Нога болела чертовски. Да, пожалуй, прыгать из окна — это было несколько опрометчиво. Не перелом, конечно. Скорее всего, растяжение. Но ведь как больно! Как же больно… Он поднялся на ноги и с трудом сделал несколько шагов. Уф… Постепенно, однако, Билл привык к новым ощущениям и пошёл бодрее. Раз… Два… Раз… Два… Сначала он брёл не разбирая дороги, все его мысли поглощены были пережитой не слишком мягкой посадкой. Билл и не заметил, как вышел за калитку, и плутая узкими тротуарами, оказался в самом центре квартала для бедняков. Подволакивая ногу, он проковылял мимо автобусной остановки, где, скрючившись, сидел на лавочке какой-то человек. Билл шёл всё медленнее и медленнее, царапины неприятно саднили, щиколотка, кажется, начала опухать, да и усталость давала о себе знать — перед тем как попасть в сегодняшнюю переделку парень, как-никак, целый день таскал по лестницам коробки с книгами.