— Разберёмся, Баяна, — он покосился на молодого сотрудника, который чуть не плакал от обиды и заботливо приобнял старушку. — Я уверен, ты всё поправишь.
— Да, да. Снова всё — на мои плечи. Никому ничего не доверить! — причитала старушка, отвлекаясь на раздавшийся звонок. — Так, кому ещё что нужно? — трясущимися руками она достала телефон из бокового кармана набедренной сумки, растерянно перебирая его в руках. — Да, дорогая… Эх… лучше тебе не знать! — Баяна суетливо отошла в сторону, и её голос скрылся в бурных обсуждениях произошедшего события, оставив Велима в недоумении.
— Что тут случилось, дружище? — подбежал к нему Тихомир, положив две руки в карманы штанов и протягивая третью для рукопожатия с виновником события.
— Ничего особенного, стажёр растерялся и не справился с управлением, — ответил Велим.
— Бывает, бывает… Ты зачем здесь? Скоро освободишься?
— Ам… — старик задумался, припоминая причину своего визита. Оглядевшись вокруг, он посмотрел на товарища и растерянно пожал плечами.
— Узнаю старого друга! Пошли выпьем чаю.
— Да, можно. Айда! Тебя как зовут-то? — глядя на стажёра, поинтересовался старик.
— Радик, — проскулил тот в ответ.
— Собери тут всё, Радик. И пожалуйста, дорогой, аккуратнее! — распорядился Велимир и направился к лифту.
— Кажется, ты не в духе сегодня? — поинтересовался Тихомир, проводя рукой по сверкающей лысине.
— Да Баяна, кажется, очень расстроилась из-за книг. И этот парень… Испугался, бедняга.
— Ничего! Она отходчивая, ты же знаешь. Да и Радик скоро тоже привыкнет. Вот увидишь, они поладят!
— Хорошо бы! Сколько раз просил её быть помягче. А ведь она добрая на самом-то деле. И книги очень любит. Оттого ведь и ругается, — вздохнул Велим.
— Не принимай близко к сердцу, дружище! Завтра об этом уже никто и не вспомнит!
За разговором друзья не заметили, как оказались в общей столовой, расположенной на самом верхнем этаже здания, которая приветствовала их приятными запахами, возбуждая аппетит.
— Присаживайся, — указал Тихомир на круглый стол у самого края платформы. — Я схожу за чаем.
Велимир неуклюже забрался на высокий для его роста стул и в ожидании товарища разглядывал сотрудников на первом этаже, которые с такой высоты казались крошечными муравьями, хаотично передвигающимися по пространству зала. Впечатляющий вид, открывающийся с последней платформы, в полной мере раскрывал масштаб общего помещения, как на ладони демонстрируя все процессы внизу.
Спустя время Тихомир подлетел к товарищу с небольшим подносом, который держался на его пальцах как влитой.
— Я взял с мятой и душицей. Твой любимый! — он разлил запашистый напиток в небольшие глиняные чашечки и присел рядом, чуть задрав вверх короткие брюки.
Погрузившись с головой в непринуждённую беседу, старые друзья весело болтали и делились последними событиями, наслаждаясь травяным чаем в приятной компании друг друга. Разливаясь теплом по всему пространству, яркая сфера под потолком медленно приближалась к центру помещения, съедая длинные тени, и бликами отражалась от хрупкого здания, на последнем этаже которого у самого края сидели два товарища, искренне улыбаясь друг другу и на время забыв обо всех заботах.
Глава 4 "Дежавю"
Даниил обнаружил себя запертым в маленькой комнате, похожей на кладовку или чулан. Неприятный запах сырых тряпок насквозь пропитал всю его одежду, и кромешная тьма сжималась невидимым кольцом, загоняя панику и страх в самое сердце. Не в силах справиться с дрожью в конечностях, он судорожно перебирал ладонями по стенам в поисках двери, собирая по пути хранившееся здесь барахло, отчего разного рода предметы с тяжёлым звуком падали на деревянный пол. Разыгравшаяся фантазия рисовала мутные силуэты и наполняла комнату вкрадчивыми шорохами, способными свести с ума.
Неожиданно на противоположной стене показался очерченный светом прямоугольник, который, в сопровождении протяжных стонов и звонких детских голосов, превратился в яркий столб света. Дверь со скрипом открылась, но Данил, ослеплённый резким сиянием, неподвижно смотрел вперёд, пытаясь разглядеть мутные лица напротив. Желая скорее выйти из этого тёмного помещения, он протянул руку, надеясь на помощь, но дверь неожиданно начала отдаляться, превращаясь в недостижимую цель, и детский смех, всё это время доносившийся из соседней комнаты, становился тише, перемешиваясь с настойчивыми звуками надоедливо повторяющейся мелодии. Через мгновение проём превратился в зеркальное полотно, а на мутной поверхности показалось до боли знакомое отражение, вызывающее в памяти приступ отчаяния. Даня смотрел в глаза совсем юному мальчишке лет четырёх с коротко стриженными русыми волосами и огромными глазищами. Слёзы градом текли по испуганному лицу, разрезая щёки тёмными полосками, которые слились с отражающей поверхностью и превратились в ручейки на мокром стекле…